Мастер Рун. Дилогия
Шрифт:
– Меня зовут Эрвин. Я библиотекарь. Карты у нас есть, но не слишком подробные. А что именно тебя интересует?
– Великие Степи, – ответил я. – Что там за земли, кто там живет, какие там секты.
Эрвин нахмурился.
– Степи… Это уже не территория Империи. Влияние Четверки там почти отсутствует. Ты уверен, что хочешь получить знания о ней? Хочешь туда попасть?
– Я не сказал, что я туда хочу попасть, я просто хочу изучить что там есть.
Он вздохнул и прошел к одному из стеллажей, доставая оттуда потрепанную карту. Развернул ее
– Видишь? – Эрвин ткнул пальцем в карту. – Здесь нет порядка, как в Империи. Там живут люди, да, но разве это люди? Те, кто верят в Игниса, Тееру и других истинных богов – это настоящие первые люди. А остальные… дикари и язычники. Империя когда-нибудь придет и туда, но пока что это дикие земли.
Я кивнул, разглядывая карту.
– А секты там есть?
– Есть, – подтвердил он. – Но они не такие, как у нас. Там практики живут по своим законам. Некоторые из них сильны, другие – безумны. Говорят, там можно найти наставника, если готов пройти их испытания. Но многие не возвращаются.
– А у нас в Теплом будто с сектами проще? – посмотрел я на старика. Не знаю как в других городах, но тут-то творится полный бардак.
– Соглашусь, но и эти земли практически не подконтрольны Империи Людей, так что не стоит смешивать. Законы сект, школ на территории империи одинаковы для всех. Это закон. Советую посетить Северный Порт, там эталонные школы.
– Нет, видит Теера, у меня нет столько денег чтобы кормить этих жадин, – ответил я и спросил. – А что с Империей? Почему они не контролируют эти земли?
Эрвин усмехнулся.
– Потому что Империи хватает своих проблем. Бароны воюют друг с другом, секты конкурируют за влияние, а Туманный Лес расширяется. Степи слишком огромны и слишком далеки от центра, чтобы пытаться начать тут строить что-то настоящее.
– Спасибо, – сказал я, выпрямляясь. – Можно я возьму эту карту? Или перерисовать?
– Нет, – покачал головой Эрвин. – Только смотреть, книги и карты нельзя трогать посторонним.
Да ты прикалываешься? Я посмотрел в глаза старику, но ему было абсолютно плевать на моё мнение и скепсис. Он просто свернул карту и унес ее обратно, а затем занялся своими делами, переписывая что-то из одной из раскрытых перед ним книг.
В Северном Порту даже газеты печатают! А тут? Хуже, чем средневековье. Расстроенный я собрался было вернуться домой, но в итоге зашел в таверну поел, готовить у старика Грома на печи не хотелось, да и видеть этого засранца тоже, плюнет еще в кашу. Поэтому сытый вернулся домой, где меня ждал кусок шкуры Этерофага и остатки лазуритовых камней. Да и сегодня последняя ночёвка у этого говнюка, завтра я переберусь на другое место. Я уселся на кровать и взял шкуру.
Первым порывом было сделать что-то практичное. Браслет? Пояс? Может,
– Надо было коготь требовать. – сказал я сам себе вслух. – Там бы точно руну смог нарисовать.
Я развернул шкуру на столе, придавив углы камнями, чтобы не сворачивалась. Поверхность была неровной с двух сторон, с выступами костяных пластин и впадинами между ними. Первым делом нужно было сделать хотя бы одну сторону пригодной для нанесения рун.
Достал из рюкзака инструменты дяди. Напильник, несколько шлифовальных брусков разной зернистости, резцы. Работа предстояла кропотливая.
Начал с грубого бруска, методично стачивая самые заметные неровности. Костяная пыль сыпалась на стол мелкой крошкой, оседая на пальцах. Материал был твердым, гораздо тверже обычной кости. Напильник скользил по поверхности, оставляя лишь неглубокие царапины.
– Ладно, значит, придется повозиться.
Час ушел только на то, чтобы выровнять центральную часть кожи размером с ладонь. Мышцы рук затекли, пальцы онемели от монотонных движений. Но результат того стоил, гладкая площадка начала проступать сквозь шершавую поверхность. Еще полчаса и центральная площадка засияла почти зеркальным блеском. Провел пальцем, идеально гладко.
Я достал флакон рунной краски. Обмакнул тонкую кисть и попробовал нанести простую линию на отполированную поверхность. Краска легла ровно, в первые мгновения, а потом сама взяла и размазалась, в поверхность она не впитывалась, и в итоге я просто стер ее пальцем, так словно ничего и не было. Зараза.
– Да должен же от тебя прок быть какой. – прошептал я, касаясь Камня Бурь на груди и ложа руку на кожу. Это уже помогало, помогло и в этот раз. Я понял, что краска тут не поможет, живое к живому.
– Интересная концепция. Мастер про такое не рассказывал.
Вытащил нож с пояса, секунду колебался, затем полоснул по кончику указательного пальца. Неглубоко, но достаточно, чтобы выступили капли. Боль была резкой, но терпимой.
Обмакнул кисть в кровь и попробовал начертить простейшую руну – Малую Искру. Линии ложились четко, ярко-красные на бледной кости. Я закончил символ и отложил кисть, наблюдая.
Кровь не высыхала. Линии медленно темнели, становясь почти черными, но не теряли влажного блеска. Словно материал впитывал её, но не до конца.
Сердце забилось быстрее. Я сжал Камень Бурь на груди, настраиваясь на медитацию. Привычное тепло разлилось по телу, артефакт отозвался, начиная качать этер.
Я направил поток в начерченную руну.
Боль ударила мгновенно. Не такая острая, как в склепе, когда я разбивал табличку, но жгучая, пульсирующая. Этер шел не просто через руну, он тек через мою кровь, используя её как канал.
Руна вспыхнула. Ярко-красное свечение пробежало по линиям, затем погасло. Я разжал пальцы, отпуская Камень Бурь. Голова кружилась, в глазах мелькали черные точки.