Мастер путей. Трилогия
Шрифт:
Annotation
Призванный из нашего мира пытается исправить ход истории в другом. На кону не только судьбы местных обитателей: своей шкурой он рискует тоже. Риск - дело благородное, когда за него платят в достаточном размере. А тут ещё и война с четырьмя соседними державами на горизонте. Каким образом успеть и к мировой войне подготовиться, и ход истории в своё русло повернуть, и забытую в веках древнюю магию освоить? Придётся поднапрячься. Кажется, появился первый человек, кто документально доказал существование иного мира, а в его военном билете грозится появиться военно-учётная
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Глава 47
Глава 48
Глава 49
Глава 50
Глава 51
Глава 52
Глава 53
Глава 54
Глава 55
Глава 56
Глава 57
Глава 58
Глава 59
Глава 60
Глава 61
Глава 62
Глава 63
Глава 64
Глава 65
Глава 66
Глава 67
Глава 68
Глава 69
Глава 70
Глава 1
Prologos
Человечество не одно столетие искало доказательства существования иных миров. Неделями кряду засматривалось в телескопы, целыми сектами проводило спиритические сеансы, шаманы всех типов и родов вёдрами потребляли галлюциногенные грибы в тщетной надежде с этими самими мирами связаться. Тщетно. Если у кого-то и получилось, то история не получила широкой огласки. До недавнего времени считалось, что других миров не существует.
Кто же знал, что первый из них, чьё существование будет задокументировано, окажется почти таким же, как и уже известный людям? Почти такой же воздух. Почти такая же вода. Даже земля, и та почти такая же.
— Идиот!
Магия. Технология. Прошлое и будущее. Пространство и время. Кадры видений сменяли друг друга один за другим, в мозгу проносится мозаика калейдоскопа: фрагменты родного мира и этого. Почти такого же, как и тот, в котором ни на миг нельзя расслабляться. Чуть дашь слабину — и ты покойник.
— Кретин!
Обагряющее небо зарево пожарищ. Какая до боли в сердце знакомая картина… Этот стоп-кадр он видел и в том мире, и в этом. Война не меняется. Одно и то же, из раза в раз, будто бы других вариантов развития событий в принципе не предполагается. И её последствия мало чем отличаются от мира к миру.
— Придурок!
Боль уже давно не беспокоит. Он научился переносить её как есть. Зачем орать, кочевряжиться, извиваться, как уж на сковороде? Если что-то болит — значит, это что-то ещё есть. Это уже хорошо. Поболит
— Ненормальный!
Не рассчитал запас прочности щита. Поставить-то успел, энергию разрыва он рассеял или поглотил, но часть всё равно прорвалась. Плюха прилетела знатная. Руки ноют, в воздухе остро пахнет палёным. Причём, не только органикой: горит всё вокруг. Артиллерийская позиция, укладка боеприпасов, укрепления траншей, подлесок, самоходка. И это только то, что удалось рассмотреть зрением с отсутствующим фокусом. Отсюда в атмосфере мешанина ароматов: дерево, пластик, резина, ткань, органика. Воину подпалило не только руки: осколками посекло и незакрытое бронёй тело. Глаза предусмотрительно закрывала защитная маска, но открытые участки пострадали вместе с руками. Хотя, последним досталось не в пример сильнее. Перегруженный щит буквально взорвался в руках.
— Сдохнуть захотелось?!
Сквозь звон в ушах до слуха доносится звонкий крик: мелкая бестия собирается изойти навзрыд, но вместо этого тоненькое девичье горлышко исходит бранью: девчонка изо всех сил пытается не дать помереть пришлому бойцу.
— Какой нормальный полезет под огонь меня защищать?!
Нормальный — ни один. Так ведь, он и не нормальный, в полном понимании смысла этого слова. На его направлении было чисто: отвёл все угрозы. А вот этой малышке пришлось несладко: щиты она ставила самые простенькие, такой залп точно не отвела б.
— Ладно, я помру, но о себе-то хоть подумал бы!
Ручки мелкой светятся, пытаясь сконцентрировать в ладонях энергию: тщетно. Девчонка возбуждена настолько, что кроме ругани не может сосредоточиться ни на чём. Костерит раненого воина на чём свет стоит. В своём праве, в принципе, но из-за этого она не в состоянии даже сформировать печать.
Фокус вернулся к глазам: зрение ещё плывёт, но теперь, хотя бы, можно разглядеть происходящее на сопке. М-да. Печальное зрелище. Досталось не только воину: у молодой боевой подруги подпалило шикарно ухоженную причёску. Отрастёт, конечно, но вид у неё теперь потрёпанный. Видать, пламя заряда и на неё перекинуться успело. А уж как досталось её острому слуху от термобарического взрыва — и представить страшно. Если даже у бойца, ныне без сил лежащего на сырой после ночного дождя земле, и то привыкший к таким нагрузкам слуховой аппарат отправился в бессрочный отпуск, сложив с себя свои функциональные обязанности.
Имя… Не получается вспомнить имя этой мелкой… раз он бросился её защищать — то не персонаж из массовки, что-то значит для него. Но сотрясению мозга и контузии всё равно, как и чем с друг другом связаны люди. Когда страдает память из-за повреждения головного мозга, нередко корень проблемы уходит в физическое разрушение тканей. Тут уже неважно, что ты с делал, с кем и как долго.
В глазах начало темнеть. Медленно стал пропадать слух с концами. Боец уже перестал ощущать тело: к счастью, конечности не похолодели, всего лишь потерялась чувствительность. Но это не помещало сознанию уйти в небытие, оставив бренное тело без движения.