Мастер путей. Часть 4
Шрифт:
Блин-оладушек-пирожок… У меня в квартире не только Мамай прошёлся, но и случился Апокалипсис с Рагнарёком в одном флаконе, исправно сдобренный внеплановой проверкой командования Штаба округа… И прибрать за полчаса уже не успею. Максимум — сам помыться, да одежду постирать.
«Жду».
С другой стороны, нет уха без бобра: хоть с Оксанкой пообщаюсь. Действительно, год не виделись. Даже интересно, как она его провела. Судя по сброшенным фоткам, очень даже насыщенно.
«Точность — вежливость снайпера».
Окси сдержала своё слово. С пунктуальностью японской гейши, выдержавшей
«Однако!», — хмыкнул я, открывая гостье.
Та стояла на пороге, уже пригладившая пёрышки. Лёгкие невесомые босоножки-сандалики, экстремально короткое (но всё ещё в пределах дозволенного) тонкое платье с коротким рукавом в светлый рисунок, а в руках, сложенных перед собой, небольшая женская сумочка под тон платью.
Это Смазнова решила так выпендриться или на улице так тепло? Вроде, середина апреля. Ещё свежо должно быть для таких открытых нарядов.
Я отошёл с прохода, пропуская гостью.
— Добро пожаловать. Чай, кофе, чего-нибудь покрепче?
Оксанка, грациозно покачивая стройными накачанными бёдрами, подчёркнуто виднеющимися из-под обрезанных полов короткого лёгкого платья, продефилировала в жилище. Вслед за молодой женщиной потянулся шлейф лёгкого, но чрезвычайно смачного аромата явно недешёвых духов.
Закрыл за гостьей дверь, запер замок.
— Я к тебе хожу не стол дегустировать.
Спокойно, как у себя дома, Смазнова избавилась от босоножек.
Выпрямилась, посмотрела мне в глаза.
— Ты же опять сейчас исчезаешь. Хорошо, если не на год. Я, конечно, алиментов от себя не получаю, но это не повод пропадать бесследно. Сегодня у меня выходной, и буду признательна, если ты уделишь мне внимания.
— Ресторан? — поинтересовался я. — Кино, парк, клуб?
Оксанка снисходительно улыбнулась.
— Можешь оставить это для девочек, которым не хватает романтики. Я-то отлично знаю, что ты можешь дать мне намного больше.
Мне оставалось только хмыкнуть.
— Прошу к шалашу, — и простёр руку вглубь жилища, приглашая гостью пройти. — Где душ — знаешь, постель тоже найдёшь. Надо будет «спинку потереть» — зови.
Смазнова в предвкушении облизнулась.
— Как будто тебе ещё требуется говорить, что надо.
Отдав мне свою сумочку, гостья босиком направилась к ванной комнате, на ходу расстёгивая «молнию» своего платья.
По ходу, реально её «прижало»… Не удивлюсь, если до постели мы так и не доберёмся…
С Оксанкой, конечно, приятно говорить. Красивая и эрудированная женщина в наше время редкость. Почему-то, мне чаще всего (хоть и не всегда) попадались или донельзя умные дамы, которым не помешала бы косметичка, или безумно вёрткие горячие соски, которым не хватало интеллекта на что-то более требовательное к IQ, чем двойной заглот с тройным проглотом.
Смазнова попрала собою этот постулат. Косметичкой если и пользовалась, то лишь чтобы выгодно подчеркнуть особливо сильные стороны или скрыть какой-то временный
— Ну, вот и о чём нам с тобой говорить?! Мы же разных полей ягоды! Вот ты! Читал Достоевского?!
— Ну, читал.
— А я не читал! И о чём нам с тобой говорить?!
Но приятно с Окси было не только общаться. Даже просто проводить время. Мне, как пользующемуся изрядной свободой в расходовании средств благодаря размерам выплат, не составляло труда выйти в любое людное место, случайным образом выбрать любую половозрелую девушку женского пола и всучить ей толстую пачку наличности. С вероятностью, ошеломительно близкой к ста процентам, оная девушка стала бы моей на неопределённое время без идиотских вопросов. Однако наличие Смазновой ставило под сомнение логическое обоснование этого манёвра. Найти кого-то, хоть немного схожую с Оксанкой по эрудированности и внешности, тяжело. Не невозможно, но непросто. Оттого и просто проводить с ней время приятно.
Но законы биологии никто не отменял. Если две разнополые особи остались в одном месте дольше, чем на несколько минут, а за бортом весна — гормоны возьмут своё так или иначе.
Они и взяли. Штурмом с наскока, мощнейшей бомбардировкой проломив оборону защитников, буквально сравняв с землёй их позиции, заняв господствующие высоты и перекрёстным огнём подавив ключевые точки сопротивления.
Начав нашу дуэтную оду любви, похоти и разврату ещё в душе, плавно переместились в мою комнату на диван.
Окси не такая громкая, как Алина. На пики удовольствия взбирались не так резко и часто, что выдавало в ней искушённую интимом женщину, но и вела себя тише. Хотя стоны прорывались из её горла столь же регулярно.
Будучи далеко не первоходом в общении с противоположным полом, я прекрасно знал, что являет собой дорвавшаяся до желанного изголодавшаяся по сексу партнёрша. Многие теряли связь с землёй и крышей так, что успокоить их можно было только жёстким коитусом, с силой вжав куда-нибудь в относительно твёрдую поверхность.
Но Смазнова решила включить суку и растянуть удовольствие. Каждый раз, когда Окси чувствовала, что я готов разрядиться, она останавливала свои безумные трепыхания, давая себе и мне время остыть. Партнёрша намеренно оттягивала финал несколько раз подряд, стремясь растянуть соитие как можно дольше.
Первые три таких «отката» были ещё приятными. На четвёртый, подал сигнал подруге, что она неправа: хлёстко и оглушительно громко шлёпнул её по ягодице, вырвав из горла молодой женщины вскрик боли, смешанный с наслаждением. Но после пятого моё терпение лопнуло окончательно. Смазнова доигралась. Резко перехватив всю инициативу и завладев ею единолично, вжал партнёршу в любовное ложе и не отпускал, покуда не разрядился удивительно мощным залпом.