Мастер молний. Книга III

Барр Яков

* * *

Какой школьник в эпоху освоения космоса не мечтал оказаться на Луне или на Марсе? Только самый ограниченный. Координаты, что дала мне Анастасия, вели меня именно туда. Совой в такие дали не полетаешь, не говоря уже о зубодробительных расчетах траектории. Конечно, у меня были в загашнике тела, способные существовать в безвоздушном пространстве. Но развивать космические скорости хлопотно даже для меня на пике формы, а сейчас я все еще в нее не вернулся. Даже с открытием всех печатей это дело долгое.

Астральный

план нашего космического соседа был похож на образ, сложившийся в сознании у прежнего Беринга. Пустыня с красным песком, слежавшимся до почти каменной консистенции. Пункт связи я увидел сразу же, идти до него было пару километров и выглядел он как футуристическое здание, состоящее из сросшихся круглых сфер. Цвет определить я затруднился, поскольку выглядел этот домик иллюзорно, как голубая просвечивающая голограмма.

Почти сразу у меня появилось чувство, что за мной следят. Причем, отнюдь не добрым взглядом. Я спустился на физический план. Он мало чем отличался, только никаких сфер не было, а на их месте я с трудом высмотрел развалины, засыпанные песком. Отличить их от очередного бархана можно было, только зная, что они существуют.

Сходу начинать восстановление я мог, но не решился. Надо было сперва поздороваться с хозяевами. Вежливые люди живут дольше. Я чувствовал эманации очень знакомой силы. И поскольку дверного звонка в красных песках можно было не искать, я уселся прямо на бархан, скрывавший развалины, и начал медитировать, сосредоточившись на сканировании пространства магическим взором. Наконец, меня решили поприветствовать. На линии горизонта возникли три воронки смерчей, стремительно летевших в мою сторону. Я дождался, когда они приблизятся, и произнес фразу на языке Предвечных, означавшую «Покой». Ее же можно было очень вольно перевести как «Заткнитесь там за стенкой, три часа ночи».

Почему я выбрал именно этот способ справиться с разбушевавшейся стихией? Я все же — маг воздуха и Северный Ветер, то есть без особых усилий мог усмирить любой ураган. Или даже с ним подружиться и вместе полетать над Землей, простите, Марсом. Но я действительно узнал ту силу, что шутила со мной, и хотел произвести впечатление.

Вскоре я почувствовал импульс, приглашавший меня подняться для разговора. Я «вознесся» в Астрал, где вместо уже поднадоевших песков обнаружил экзотичный сад. Ни одного растения я не узнал, но явно что-то тропическое. Скорее всего так выглядел Марс, пока не высох.

Меня встретили трое. Издали их можно было бы принять за людей. Высокие, под три метра, с парой трехпалых рук, ногами, вывернутыми, как у классика, «коленками назад». Лица как такого у этих сущностей не было. Да и рассмотреть лица я не мог при всем желании, ослепленный невыносимым сиянием из синих глаз. Но я помнил, что вместо лица у этих существ — сплошная маска из грубой, будто выделанной, кожи.

— Ты сам-то понял, что сказал? — насмешливо спросил один из встречающих.

Язык, на котором он говорил, отличался от речи предвечных,

как итальянский от латыни. Я, к счастью, знал все четыре. Мертвому языку древних римлян меня научила Минерва очень давно.

— Условно это можно перевести как «Тишина должна быть в библиотеке», но с большим уважением в голосе.

— Интересно, как, по-твоему, это звучит без показного уважения?

— Если без уважения, то «Заткнулись все, я работаю».

— Над чем же таким важным ты работал?

— Оставь его, Малантис, мы его проверили, он показал силу, все честно, — одернул соседа другой марсианин, точнее другая, судя по женскому голосу. — Меня больше волнует, откуда он вообще знает наши языки, включая истинный. Ну-ка, мальчуган, расскажи нам свою историю.

— Я родом с Земли Сорок Два, вашей соседки. Я попал в хроноспазм, меня подобрали майариды, они воспитали и научили основам высокого искусства.

— Зачем им играть с человеческим детенышем? — проскрипел скептик Малантис.

— Я стал частью пророчества Санидириуса. Последнюю тысячу лет и прямо сейчас я его и воплощаю в жизнь.

— И ты знаешь, кто мы? — с интересом спросила дама.

— Конечно, учителя рассказывали про высших майаридов, покинувших физический план.

— И зачем мы это сделали? — спросил Малантис.

— Я это уже ощущаю на себе. На определенном уровне могущества человеческая плоть и человеческая жизнь становятся малы как детская одежда.

— И как ты справляешься? — в голосе скептика прозвучал искренний интерес.

— Секс и еда. Два последних удовольствия, которые как якорь удерживают меня среди людей.

— А зачем тебе держаться в мире людей? — вступил в беседу третий, с голосом резким, как приказы сержанта на плацу.

— Он же сказал, — раздраженно проговорила дама. — Пророчество, даже я про него слышала.

— Погоди, Зерана, пусть он сам ответит. Это важно.

— У меня есть дело, — сказал я честно. — Мироздание оккупировали паразиты.

— Какие еще паразиты? — удивился третий.

— Я сейчас вам покажу, если вы не против.

Я послал им мыслеобраз, который майариды тут же подхватили.

— Да, — сказала Зерана задумчиво. — Мерзкие твари.

— Ну предположим, ты действительно занят делом, в отличие от своих туповатых соплеменников, — вернулся в разговор Малантис. — У нас что тебе понадобилось?

— Я хочу с вашего позволения, восстановить то здание, возле которого мы встретились.

— Зачем тебе эти развалины?

— Там раньше был пункт связи, а мне хочется восстановить абонемент в Библиотеку на Юпитере.

— Я думал, ты давно не был на Земле, — по голосу казалось, что Малантис хитро прищурился.

— Все знают, — ответил я, улыбаясь, — что Юпитер один на все миры. Точнее, Библиотека одна во всех отражениях.

— Не поймал, не поймал, — захихикала Зерана.

— Мне не нравится, что здесь кто-то будет копошиться, — проворчал Малантис без особой убежденности.