Мастер молний. Книга III
Шрифт:
— Не делай вид, ничтожество, что разбираешься в клинках.
— Я долго был за границей, — повернулся я к Хуанфу. — Подобные поединки уместны на таких мероприятиях?
— Наш народ относится к спаррингам любого плана исключительно положительно, все же мы немного, а на самом деле сильно, помешаны на боевых искусствах. И что-то мне подсказывает, что зрелище может оказаться любопытным. Я могу вас одолжить Цзян* из своей личной коллекции. Но только, если вы не против померяться силами с графом. До начала официальной части еще есть время.
— Я не против, и спасибо за меч.
*
— Но господа, — кивнул консул, — помните, это не дуэль, бой идет до первой крови и не дольше. Прошу вас проследовать в зал состязаний.
Я отвлекся, чтобы шепнуть пару слов ученицам.
— Меня явно хотят отвлечь. Возможно и убить, они же не знают, с кем дело имеют, а Смирнов — очевидный профессиональный дуэлянт. Я присоединю вас к каналам наблюдения, смотрите не за мной, мне этот вояка угрозы не несет, а за птичками. Ищите зараженных. Я тоже буду присматривать, насколько позволит бой.
— Мы справимся, учитель! — воскликнула Алиса. — Покажите этому нахалу, где раки зимуют.
— Да, босс, — добавила Ветерок, — покажите им всем.
Ученицы синхронно поцеловали меня в щеки. Я прошел вслед за консулом. Там уже огородили красными канатами зону боя. Вдоль стен начали толпиться гости. Слуга с поклоном передал мне цзян в парадным ножнах с инкрустацией. Я с уважением принял клинок, вошел на арену. Немного помахал мечом, чтобы прочувствовать балансировку, она здесь была странноватая, но если привыкнуть, то скорее всего эффективная. Но я держал в руках клинки разных моделей от лучших кузнецов мироздания.
Смирнов достал катану и начал вертеть ее будто акробат в цирке, надеясь произвести на меня впечатление. Впрочем, как я держу меч он заметил и оценил.
— Ты не такой бездарь, каким хочешь казаться. — пробурчал он так, чтобы услышал только я.
— Ты, граф, — профессиональный бретер, — произнес я тихо, но так, чтобы Смирнов услышал. — Тебя наняли за деньги, чтобы убить меня. Тебе придется рассказать, кто именно, иначе ты умрешь.
Гусар захохотал и атаковал. Он, безусловно, знал свое дело. Но ни моего опыта, ни моих учителей у него не могло быть. Я какое-то время театрально фехтовал на потеху публике, чем привел Смирнова в исступление.
— Ты что, хлыщ, играешь со мной? Сражайся по-человечески!
— Как хочешь, — рассмеялся я.
Гусар попробовал обманный финт, я сделал вид, что поддался, а потом закрутил его катану клинком цзяна и отбросил в сторону. Гусар отпрыгнул назад, на секунду замер, решаясь, а потом выхватил кинжал, от которого на половину Москвы несло ядом.
— Я выполню свою работу! — прошипел он.
— Дурак ты, Смирнов, думаешь, зачем тебя натравили? Ты только что стал соучастником террористического акта.
— Какого к чертям акта? — Смирнов попытался пырнуть меня, но я перехватил его запястье и сжал так, что лучевая кость жалобно хрустнула.
— Да вот этого, дурак ты знатный.
В зале началось веселье. Птички показали пятерых официантов, до сих пор не работавших на приеме. Все пятеро были заражены паразитами. Они несли бокалы с шампанским, смешанным с тем же ядом, которым напитали кинжалы.
Всех
Я ударил Смирнова по носу, отчего у него потекла кровь.
— Поединок закончен, я победил, — крикнул я на весь спортзал.
Оторвав лоскут от гусарского мундира, что оказалось непросто, ткань там использовалась прочнейшая, я завернул кинжал. Растолкав зевак, не слишком все же грубо, я подошел к консулу.
— Осторожнее с этим, на клинке яд. И спасибо за меч, он великолепен.
— Это вы великолепны, Яков Георгиевич. Я получил искреннее удовольствие от поединка.
— Задержите графа. Он участвует в том, что началось.
Я же ринулся через фойе, где все, кто решил не толкаться, любуясь нашей поножовщиной, ожидали официальной части. Я надеялся перехватить остальных террористов до того, как они успеют причинить кому-то вред.
Попутно, не прикасаясь, я дополнительными импульсами окончательно запек мозги зараженным эпилептикам. Слишком опасно оставлять их живыми. Для допроса я найду кого-то чистого, паразиты всегда используют нескольких марионеток. Гусара также никто не отменял. Ну и напоследок есть ментальный след. Птички его уже ищут.
— Беринг, где? — крикнул мне вслед советник.
— Кухня, — ответил я ему, не замедляясь.
За моей спиной послышались короткие, но энергичные приказы на китайском. Птички докладывали, что все повара сейчас лежат под столом, к счастью, хотя скрученные и связанные, но живые. Скорее всего их планировали использовать как живой щит. А вот еду, которую наготовили к празднику, жалко, на все испорчена, отравлена тем же ядом. А я бы не прочь попробовать все это кулинарное великолепие.
Первые «повара», экспроприировавшие белые халаты, уже с автоматами готовы ворваться в зал, как только придет сигнал, что шампанское подействовало. Но до них начало доходить, что лжеофицианты не выходят на связь. Я успел первым. Воздушная волна сбивала захватчиков с ног, цепная молния заставила их корчиться, не позволяя выпустить из сведенных судорогой рук оружие. А ведь оно стальное, прекрасный проводник, еще бы водичкой полить, да нельзя, тогда есть шанс повредить заложников. А я сказал себе, что не умрет никто кроме зараженных. И я собираюсь сдержать слово.
Мне на встречу поднялись с пола пятеро, кулак операции, главные террористы, увешанные Предметами с ног до головы. Им мои молнии не страшны, а главное — один из них не заражен, он мне очень-очень нужен живым. Очередной воздушный удар кинул его на стену, а я послал кормиков выпить энергию из амулетов. Артефакты защищены, но я четко видел их уязвимые места, а стало быть, пиявки знают, куда присосаться.
Схватил с кухонного стола здоровенный нож. Это, конечно, не консульский цзян, но в моих руках и зубочистка — страшное оружие. Это не метафора, тренер Цукай заставлял меня защищаться от тульпы, вооруженной здоровенным палашом, щепкой. А я до сих пор жив.