Мастер кулачного боя
Шрифт:
– Ольга Григорьевна, – шагнул к ней Китаец. Он наклонился к ее уху и шепнул: – Если вас не затруднит, наберите ноль два, пожалуйста, нужно пристроить ребят на государственные харчи. У вас замечательные духи, – произнес он громче, – это «Опиум»?
Секретарша зарделась, польщенная его вниманием.
– «Нина Риччи», – улыбнулась она, выходя в приемную.
– Ну что, бойцы, – с насмешливым сочувствием сказал Китаец, устроившись за столом напротив покалеченной парочки, – вляпались вы в дерьмо по самые уши. За незаконный ствол получите по «пятерке», да и то, если из него никого не пришили, плюс покушение на жизнь с использованием огнестрельного
– Дядя, – косясь на свой пистолет, который так и остался лежать на столе, рыкнул Гундос, – кончай нам мозги парить. Не знаю, кто ты такой, но зря ты встрял в это дело. Теперь тебе хана, так и знай.
– Ладно, разберемся. – Китаец выпустил дым в сторону Гундоса. – Ты лучше скажи, на кого вы с Мотей работаете?
– А ни на кого, – дурашливо улыбнулся Гундос, – мы сами по себе.
– Если скажешь правду, я могу подтвердить, что пистолет выстрелил случайно, – задумчиво произнес Китаец. – Тогда, глядишь, отделаетесь легким испугом или условным сроком…
Гундос замолчал, усиленно переваривая полученную информацию.
– Думай быстрее, – поторопил его Китаец, – сейчас сюда менты заявятся.
– От Таксиста мы, – взглянув на своего подельника, произнес Гундос.
– Что ему нужно?
– Чего-чего… – ухмыльнулся кривоносый, – ошкурить этого красавчика.
– «Геликон» платит Анатолию Михайловичу. – Китаец поднялся и бросил окурок в пепельницу. – Таксист знает об этом?
– Может, знает, может, нет, какая разница? – скривился Гундос.
– Ладно, – кивнул Китаец, – где его найти?
– Ты слишком много хочешь знать, дядя, – выпятил толстые губы Гундос.
– Ладно, племянничек, черт с тобой, не хочешь, не говори.
Танин рванул капроновый шнур с жалюзи, висевших на окне, быстро подошел к бандитам и, не дав им опомниться, надежно связал спинами друг к другу.
– Алексей Петрович, мне нужно идти, – сказал он притихшему Замятину, кладя перед ним свою визитку. – Если я понадоблюсь, звоните.
Он хлопнул президента холдинга по плечу и направился к выходу.
– Вы хотите оставить меня с этими?.. – Замятин покосился на бандитов.
– Не волнуйтесь, Алексей Петрович, – ободряюще улыбнулся ему Китаец, – они уже не опасны. И потом, милиция уже едет сюда.
– Эй, дядя, – топчась на месте, окликнул его Гундос, – куда ты? Ты же обещал сказать, что пистолет выстрелил случайно…
– Ты очень невнимателен, племянничек, – упрекнул его Китаец, на секунду остановившись. – Я сказал, что могу подтвердить… Но это не значит, что я захочу это сделать. А вам рекомендую на досуге заняться изучением Конфуция. Он говорил: «Излишняя слабость или излишняя суровость вредны – надобно уметь соединять силу с умеренностью».
– Паскуда, кинул! – завопил Гундос. – Я тебя из-под земли достану, гнида.
– Может быть, достанешь, – кивнул Китаец, – когда выйдешь. Да и то навряд ли.
Он прошел через приемную, улыбнулся на прощание секретарше и, провожаемый заинтересованными взглядами посетителей, покинул офис Замятина. Танин уже забрался в «Массо» и запустил двигатель, когда, сверкая синим проблесковым маячком, к особняку подкатил милицейский «уазик».
Ресторан «Золотой рог», занимавший старинный двухэтажный особняк неподалеку от железнодорожного вокзала, к шести часам, когда туда подъехал Китаец, был заполнен
– Добро пожаловать. – Швейцар в ливрее отворил перед Таниным дверь, заметив его через узкое зеркальное стекло, и замер по стойке «смирно».
Он был немного моложе Китайца, на полголовы выше и гораздо шире в плечах. Модельная стрижка и небольшие бачки с острыми краями, торчащие из-под фуражки с околышем, немного не вязались с ливреей. Его маленькие, глубоко посаженные глаза уперлись Танину куда-то в район подбородка.
Китаец окинул взглядом холл, решая, дать швейцару на чай сейчас или на выходе, и приметил еще более крупного мужика в темно-коричневых брюках с отутюженными стрелками и кремовой сорочке с галстуком. Это был настоящий тяжеловес. Он стоял в дальнем углу холла, поигрывая мышцами, которые так и перекатывались под тонкой тканью сорочки, грозя разорвать ее в клочья. Две девушки – блондинка и брюнетка – в вечерних платьях с разрезами почти до пояса, откинувшись на диванные подушки, держали в руках длинные тонкие сигареты. Они стряхивали пепел в напольные пепельницы и бросали на Китайца томные взгляды.
Забыв про швейцара, Танин направился к широкой чугунной лестнице, ведущей на второй этаж. Девицы многозначительно переглянулись и проводили его долгим взглядом.
Миновав дубовые, со вставками из темного стекла двери, Китаец очутился в зале. Два ряда арок отделяли обеденные места от широкого прохода, пол которого был покрыт мягким бежевым ковром. Стены и потолок радовали глаз панельной отделкой. Китаец по достоинству оценил благородное дерево. Ему очень нравился мореный дуб, который, кстати, великолепно вписывался в общее убранство помещения. Откуда-то из-под арки вынырнул солидного вида метрдотель.
– Добрый вечер, – елейным голоском приветствовал он Танина. – Хотите поужинать?
– Может быть, позже, – неопределенно ответил Танин. – Мне бы кого-нибудь из начальства увидеть для начала.
Мэтр обеспокоенно завращал глазами.
– Вас что-то не устраивает? – он склонил голову набок.
– Да нет, все в порядке, – улыбнулся ему Китаец, – просто я зашел по делу.
– Так-так-так, – мэтр расплылся в улыбке, – тогда вам нужно пройти направо по коридору.
Выйдя в небольшой холл перед дверями обеденного зала, он заметил узкий проход под аркой и двинулся в указанном направлении. Сделав несколько шагов по коридору, он нашел дверь с табличкой «Главный менеджер Монахов Олег Борисович», которую еще не успели снять. В коридоре царила глубокая тишина. Особую бархатистость и сонное довольство ей придавали толстые ковровые дорожки, скрадывавшие шаги.
Китаец постучал.
– Войдите, – раздался милый женский голосок.
Китаец толкнул высокую дверь и очутился в просторной приемной, где за дубовым «под старину» столом, в профиль к нему, сидела привлекательная блондинка лет двадцати пяти с круглыми, навыкате глазами и вздернутым носиком. На девушке были белые брюки на бедрах и черная блузка, обнажавшая остро торчавшие лопатки. Не знавшая солнца кожа поражала мраморным блеском.
– Добрый день, – Китаец растянул губы в улыбке, – моя фамилия Танин. Могу я поговорить с кем-нибудь из заместителей Монахова?