Мастер иллюзий
Шрифт:
— И он тебе не соврал. — Кивнула она. — Это абсолютно мужская школа, путь тех, кто идёт к своей цели, невзирая на препятствия, сметая их со своего пути.
— А школа Макоши? — Спросил я.
— Путь согласия. Женская школа, в которой никогда не было ни одного мужчины. — Проговорив эту фразу, Бийская вытянула перед собой руку и на её ладонь неожиданно вспорхнула небольшая птичка с яркой оранжевой грудкой. Блеснув чёрными бусинами глаз, она попыталась отыскать на сложенной лодочкой ладони что-то съедобное. Не обнаружив искомого, малиновка встрепенулась, взъерошила перья и залилась долгой трелью. А я прямо-таки почувствовал недовольство маленькой птички.
Чёрте что, и сбоку бантик. Вот как это называется.
Глава 2
Лекция о школах затянулась надолго, хотя и была очень общей, фактически, обзорной. Но количество направлений оказалось так велико, что запомнить их все с одного раза у меня ни за что не получилось бы, так что, пришлось вооружиться блокнотом, карандашом и писать, писать, писать. Зато сколько информации к размышлению и… для сравнения. Утонуть можно.
В отличие от жены, дед Богдан, взявшись исполнять данное слово, лекциями не заморачивался. У него на первом месте была практика.
— Ружана сказала, что ты неплохо освоил телекинез. — Прогудел старик и кивнул в сторону сваленных у забора, попиленных на чурбаки брёвен. — Вот и займись. А то завтра баню топить нечем будет.
Я пожал плечами и, подхватив потоком внимания сразу пяток чурок, потащил их к комлю. Свалив будущие поленья рядом с пнём, попытался взяться за колун, но тот вдруг исчез прямо у меня из-под носа, чтобы спустя мгновение оказаться в руке деда Богдана.
— Э?
— Телекинез, Ероха. — Покачав головой, заявил старик. — Без колуна справишься.
— Попробую. — Вздохнул я.
— Не надо пробовать. Сделай. — Бросил Бийский и… ушёл. Вот ведь, Йода-переросток.
На то, чтобы решить задачу, поставленную дедом Богданом, у меня ушло часа два… и не меньше двух десятков чурок, разнесённых в клочья. Ну не хотели они поначалу колоться, как положено, да и я не сразу сообразил, как лучше воздействовать. А потом, пока приноровился, пока освоился… в общем, к тому моменту, когда дед Богдан явился на задний двор, чтобы принять работу, я валялся под грушей и пытался прийти в себя. Устал… но задачу выполнил.
— Умаялся, а? — Усмехнулся старик, остановившись в двух шагах от меня. Я кивнул, не поднимаясь с земли. Сил не было даже на то, чтобы просто сесть. — Вижу-вижу. Что ж, покажи, чего добился.
— Вон, поленница сложена. — Отмахнулся я.
— Встать! — От внезапной смены тона, меня буквально подбросило вверх. Тело словно само по себе оказалось на ногах и тут же вытянулось во фрунт. Привычка, чтоб её. Дед Богдан окинул меня насмешливым взглядом. — Вот, другое дело. Давай, продемонстрируй, чему научился.
Я вздохнул и, посмотрел в сторону забора, у которого оставалась ещё немаленькая куча чурбаков. Подхваченный потоком моего внимания, один из них взлетел в воздух и, тихо хрупнув, распался на четыре части. А меня ощутимо шатнуло.
— Перенапрягся. — Заметил дед Богдан, придержав меня за плечо. — Садись наземь, Ероха, и смотри внимательно.
Повинуясь желанию старика, из кучи вылетела пара чурок и приземлилась рядом с ним. Ухватив пальцами деревяшки, Бийский поставил их на пень, и резко сдавил ладонями. Сухое дерево недовольно хрустнуло под его руками и распалось на восемь полешек.
— Силу экономить надо, а то мозги с соплями вытекут. — Назидательным тоном проговорил дед Богдан. — Попробуешь?
Я
— Молодец! — В эмоциях Бийского блеснули нотки довольства. — А теперь, поднимайся и пошли обедать, а то Ружана уже заждалась… как бы ухватом подгонять не пришла.
На этот раз, старик не стал изображать фельдфебеля и помог мне встать на всё ещё подрагивающие в коленях ноги, да ещё и поддержал, пока мы добирались до стола на летней кухне, где вовсю суетилась его жена.
Заметив моё состояние, тётка Ружана недобро глянула на деда Богдана, на что тот и ухом не повёл и, вздохнув, заменила грядущее занятие… на письменную контрольную по уже пройденным мною в процессе подготовки к гимназии, темам. Вот радость-то…
Проще всего оказалось с точными науками. Алгебра, геометрия… тут мне достаточно было «обновить» уже имевшиемся знания. С физикой и химией было сложнее, поскольку большинство значений в них имели совершенно незнакомые мне названия. Но и тут серьёзных трудностей я не ждал. А вот гуманитарные науки… хуже всего дело обстояло с историей, географией и литературой. Знания рецепиента и без того зиявшие огромными пробелами, здесь вообще не могли ничем мне помочь. Их просто не было! А потому, приходилось просто тупо зубрить эти предметы, старательно отгоняя воспоминания о прежней жизни. Хорошо ещё, что хотя бы здешние учебники истории я мог читать, как немного занудную, но всё же «альтернативку». Впрочем, это действительно было интересно. Уж очень мне хотелось узнать, почему история этого мира пошла совсем другим путём. Почему столицей России до сих пор является Новгород-Хольмгард, как удержались на престоле Рюриковичи и куда делись Романовы, почему не было революций во Франции и в России, и ещё много всяких «как» и «почему». А уж когда я добрался до географии, точнее, её политического аспекта, вопросов только прибавилось. Куда делась Великобритания? Каким образом скандинавские страны объединились в одно государство, и как выжила Блистательная Порта? Что за страна такая Галлийские Порты… и почему Северная Америка говорит по-французски и на испанском, в конце концов!
Всё это было чрезвычайно интересно, но изрядно замедляло процесс подготовки к гимназии, на что, после очередной контрольной, мне и попеняла явно недовольная Ружана Немировна. Пришлось придавить своё любопытство и сосредоточиться на чётком следовании учебному плану, обещая себе вернуться к заинтересовавшим темам, после того, как учителя в гимназии подтвердят, что я догнал программу. А ведь были ещё и занятия естествознанием!
В общем, июль у меня вышел весьма насыщенным. Настолько, что к его исходу, тётка Ружана, проведя очередную контрольную, окинула меня внимательным взглядом и решительно отобрала зерком со всей библиотекой.
— Неделя на отдых. — Заявила она непререкаемым тоном, и добавила уже куда более мягким тоном. — Надо, Ерофей. Надо. У тебя уже синяки под глазами, совсем заучился.
Да кто бы возражал-то? Я благодарно кивнул хозяйке дома и… отправился на помощь деду Богдану, чинить крышу амбара. Учёба учёбой, а обещания надо выполнять, я же, из-за подготовки к гимназии, изрядно подзабросил хозяйственные дела, из-за чего чувствовал себя не в своей тарелке. Люди со мной возятся, а я даже отплатить по-человечески им не могу! Нехорошо.