Мастер иллюзий
Шрифт:
Джеф – сторонник минимализма в Чистом Творчестве. Его домен был спроектирован как пустыня – пока там не побывали мы с Князем Тишины. Теперь в Хоразоне буйные джунгли.
Судя по тому, что Джеф перестал улыбаться, подколка удалась.
– Скоро сама все увидишь, – бросил он и с дружелюбным видом повернулся к Галушкиной.
– Здорово, практикантка!
– Здравствуйте, – краснея и заикаясь, пробормотала Галушкина. Брутальный Джеф явно потряс ее небогатое воображение.
– Как тебя зовут?
– Оксана…
– Джафар Александрович. Но друзья
Джеф принялся раскладывать по столу какие-то бумажки. Я гордо отвернулась к окну.
– Слушай, думаешь, я счастлив с тобой работать? – послышалось за спиной. – Да ты мне дело моей жизни загубила…
– А сам! – воскликнула я, разворачиваясь. – Не забыл, что хотел со мной сделать?
– Вся эта история с Книгой Корина не имеет никакого значения, – терпеливо сказал Джеф. – Она ушла в прошлое. И вообще это была не моя идея – стать твоим куратором. Больно мне надо возиться со школьниками! У меня вообще-то свои проекты…
– Чего ж ты тогда тут делаешь?
– Решение принималось в Академии. Мне сказали, что, дескать, вы со Щербаковой давние знакомые, уже сработались…
– Во блин! Это называется «сработались»?! Сначала ты пытался скормить меня оборотню, потом выкачать кровь, потом расчленить на органы…
– Тихо, тихо, не пугай свою подругу!
Я покосилась на растерянно моргавшую Галушкину.
– Успокойся, – повторил Джеф. – И прими наше сотрудничество как данность. Бери пример с меня. Все равно уже ничего не изменишь.
Джеф был прав. Я решила последовать его совету. По крайней мере, попытаться.
– Так ты теперь в Академии? – мрачно спросила я.
Джеф взял и обиделся.
– Я сам по себе, – холодно сказал он. – Всегда! Я – свободный мастер!
– Тогда почему…
– Меня попросили.
Я не стала развивать эту тему. Ну, пусть будет «попросили». Свободным мастерам тоже надо что-то кушать. И бензин для джипа (на чем он там приехал?) покупать.
– Ну тогда рассказывай, – я села за парту. – Что еще за практику придумали?
– Не так быстро. Сначала, девушки, заполните эти бланки…
Собственно, заполнять было особо нечего – вписать имя и фамилию, прочитать то, что посередине, и расписаться внизу.
– «Место прохождения практики – Академия Художеств», – прочитала я вслух. – Ого!
– Не раскатывай губу, мы будем работать в поле.
– «Название проекта – „Пятно Страха“»… Это что еще такое? – спросила я, расписываясь.
– Со временем узнаешь, – сказал Джеф с таким великолепным презрением, что мне сразу подумалось – хе, да он, похоже, и сам не в курсе.
– А почему нас в группе всего двое?
– Потому что по результатам тестирования к работе по проекту «Пятно Страха» оказались годны только ты и Оксана.
Теперь я почувствовала себя оскорбленной. Хуже нас никого не нашлось, что ли? Ну и парочка – безмозглая Галушкина и отмороженная Щербакова, да еще под руководством
– Почему мне не выдали диплом? – в сердцах наехала я на Джефа.
– Это к вашему начальству, – отмахнулся он. – Я тут не при чем.
Я хотела пошуметь еще, но взглянула на текст, под которым только что подписалась, и прочла ниже:
«В период практики ученику, под присмотром куратора, официально разрешается заниматься демиургией».
Далее стояла подпись Николаича и печать Академии.
Ура! Пусть под присмотром Джефа, но все равно – наконец-то!
Мое настроение резко переменилось к лучшему. Я подумала, что все не так уж плохо, и это «Пятно Страха» – вовсе не попытка от меня избавиться, а что-то поинтереснее…
– Подписалась? – нетерпеливо спросил Джеф, забирая листок из моих рук. – Тогда поехали.
Во дворе училища на Джефа таращились все встречные девицы. Я почти физически ощущала невидимые излучения зависти. Вот же не повезло бедняге Джефу! К нему в практикантки попали две девчонки, единственные в училище равнодушные к его мужскому обаянию. Галушкина, после наших разговоров, смотрела на него с немым страхом и почтением. Я же чувствовала к Джефу только застарелую антипатию и колоссальное недоверие.
Напротив главного входа был припаркован сверкающий навороченный джип неизвестной мне марки «Patriot». Я постаралась сесть в него с таким видом, чтобы Джефу стало ясно – я на таких машинах катаюсь каждый день. Галушкина съежилась на заднем сиденье с видом Крошечки-Хаврошечки и всю дорогу ошалело вертела головой по сторонам.
Джеф повез нас куда-то в центр.
– А врал, что мы не в Академию, – сказала я, когда он свернул на набережную Фонтанки, где над морем ржавых крыш сверкал на солнце стеклянный купол нашей будущей «альма матер».
– Я не врал, – сухо ответил Джеф, загоняя машину в какую-то подворотню.
Несколько минут блужданий по сквозным дворам-«колодцам», и «Патриот» выскочил к задней стене Академии. Я увидела синий вагончик с надписью «АО Феникс» на боку, и тут до меня наконец дошло.
– Теперь понятно, почему ты работаешь на Академию, – радостно заявила я. – Они не отдали тебе твой вагончик, ага? А без него тебе не попасть в домен!
– Вылезайте, – злобно прошипел бывший вор.
…Мы стояли на гребне песчаной дюны и смотрели вниз. Склон, поначалу пологий, с каждым метром становился круче, а потом уходил на невозможную глубину, создавая ощущение, будто мы стоим на берегу высохшего моря. За год Джеф навел в Хоразоне порядок – от джунглей не осталось и травинки. Зато появилось кое-что другое. Пустыню рассекал гигантских размеров котлован, масштабами напоминающий Большой Каньон, а на другой его стороне, километрах в трех от нас, виднелся незнакомый микрорайон, окрашенный вечерним солнцем во все оттенки багрового. Вернее, мне-то он уже был знаком.