Мастер иллюзий
Шрифт:
Эк загнула… На травке пока посидеть, что ли?
– Антонина Николаевна, можно вопросик? – подал голос Костик Малевич.
– Можно.
– Мастер – это такой человек, который превзошел всех в своей области, верно? Но ведь рано или поздно возникает ситуация, когда учиться не у кого, потому что ты – лучше всех. Разве не к этому должен стремиться любой специалист? Стать первым…
– Стал ты первым – и что делать дальше? – вкрадчиво спросила Антонина.
Костик замялся. Раньше ему эта проблема в голову явно не приходила.
– Не пускать на первое место других, – подсказала
Галушкина захихикала и тут же покраснела, испугавшись, что привлекает к себе внимание экзаменатора.
– Это путь не мастера, а раздувшейся посредственности, – припечатала Антонина. – Настоящий мастер никогда не останавливается.
– Да куда же ему идти дальше, если он уже пришел? – воскликнул Костик, всерьез озаботившись. Как же, для него «стать первейшим из первых» – не абстракция, а вполне конкретное, и даже не очень далекое будущее.
– Этой проблеме тоже посвящено наше занятие, – невозмутимо сказала Антонина. – Ну, давайте еще раз намекну. Помните самое начало? Первый пленэр, вам по десять лет…
– Подражание природе, – подала голос Лена-Оля.
– Ага, вырастить лист лопуха, – проворчала я (у меня с этим лопухом были связаны не очень приятные воспоминания).
– Вот тогда вы, хоть ничего и не соображали, были куда ближе к ответу, чем сейчас, – сказала Антонина. – Но поскольку я все-таки ваш учитель, могу немного подсказать. Мы все минутку постоим, сосредоточимся и послушаем.
Наставница замолчала, и на полянке сразу стало очень тихо. Даже воздух как будто стал чище и прозрачнее. Заходящее солнце сквозит между стволами. Небо яркое, как огонь. И по сравнению с этим небом все в лесу кажется нереальным, сотканным из тумана – ветер дунет, и мираж разлетится, исчезнет…
Взгляд скользит сверху вниз. Какие чистые краски… Нежная майская зелень, потусторонняя белизна коры. Лес – как размытая акварель, на ней скупые штрихи черной туши. Тонкой кистью выписаны черные пятна и полоски на стволах берез. Земля выстлана слежавшимися за зиму сухими листьями. В лучах заката они выглядят коричневато-розовыми – почти того же цвета, что небо, но гуще и теплее. Словно набросаны тонкие битые черепки из обожженной глины, остатки погибшей прошлогодней цивилизации. Высокие березы, окружившие полянку, кажутся полупрозрачными и как будто светятся изнутри. Веет какой-то силой. Какой-то… магией, что ли? Когда смотришь вверх, начинает кружиться голова. Кажется, что березы, наклонясь, внимательно смотрят на тебя сверху. Как бы решая – что бы такое с тобой сделать, возомнивший о себе человечек?
– Материя творит себя сама, ежесекундно, ни с кем не соревнуясь, – нарушила тишину Антонина. – Сейчас, весной, это происходит буквально у нас на глазах – как взросление в подростковом возрасте. Прислушайтесь, и вы все поймете. Вам осталось научиться всего одной вещи, без которой никто из вас не станет настоящим мастером реальности… Все, работайте.
Антонина поднесла к глазам свои часы-будильник.
– На выполнение задания – ну, допустим, полчаса. Отсчет пошел.
Отошла к краю поляны и опять закурила, табачная маньячка.
А мы остались стоять, ошеломленно переглядываясь.
Глава 2.
– Не въехал… Че делать-то? – совершенно не по-чемпионски ляпнул Костик Малевич.
Я с досадой пожала плечами. Естественно, никто ничего не понял. На лице Лены-Оли – покорное принятие все учительских закидонов. Галушкина стоит и хлопает глазами – могу поклясться, все прослушала.
Прошло пять минут. Шесть, семь. Все стояли с сосредоточенным видом, искоса поглядывая друг на друга – не придумал ли кто что-нибудь толковое. Меня понемногу начинала разбирать злость. Ну ни хрена себе коан! Это даже не вопрос без ответа – это вопрос без вопроса! Сначала догадаться, в чем состоит загадка, а потом ее еще и решить?!
Вдруг Оля-Лена сделала шаг вперед.
– Людочка, готова? – доброжелательно спросила Антонина.
Опаньки…Что-то у меня с памятью. Хорошо, я к ней по имени не успела обратиться.
Людино лицо стало совсем безмятежным, даже каким-то неземным. На мгновение мне показалось, что от нее кругами расходятся волны космической тишины. Подняв обе руки, она сделала плавный восходящий жест, воздух завибрировал у нее между ладоней, и в окружающем мире что-то неуловимо изменилось…
– Вот, – сказала Люда, улыбаясь. – Ну как, правильно?
Я проследила за ее взглядом и наконец обнаружила то, что она сотворила: на краю поляны прежде было две молодые березы, а теперь между ними выросла третья… Достоверность абсолютная – то, чего мне никогда не удавалось. Как на фотографии. И что?
– И что? – со скучной миной спросила Антонина.
С Людиного лица сползла улыбка.
– Н-не угадала?
– Детки, халявы не будет. Незачет.
Люда покраснела и опустила голову. Я сочувственно подумала – сейчас заплачет. Не было еще такого экзамена, чтобы Антонина не довела кого-нибудь до слез. Кроме меня, конечно. Я человек гордый. Спрячусь в каких-нибудь кустах и рыдаю там.
– Работайте, – сухо повторила Антонина. И уточнила: – Мозгами.
Мы сделали еще более умные лица. Костик мыслил столь натужно, так морщился, что, казалось, у него вот-вот лопнет кожа на лбу. Галушкина переминалась с ноги на ногу с таким видом, словно больше всего ее сейчас занимало местонахождение ближайшего туалета.
– То есть, надо понять, какие мотивы у Вселенной, что ли? – рискнула я задать вопрос. – Зачем материя сама себя творит?
Антонина фыркнула.
– Странно слышать такие неграмотные вопросы от ученицы четвертого года! «Зачем» – это из области философии. У художника может возникнуть только один вопрос – «как»?
Ну вот, разозлилась. Антонина всегда злится, когда ученики тупят. Снова вытащила свои сигареты, щелкнула зажигалкой. Настоящий учитель дзэн помог бы ученикам решить загадку с помощью удара бамбуковой палкой по голове. А у Антонины вместо палки – эти чертовы сигареты. Что за дрянь она курит – «Приму», что ли?
Вонючий дым раздражал и сбивал с мыслей. Что за свинство! Все экзамены уже сданы, один ЕГЭ чего стоил, – и теперь все рушится из-за единственного, второстепенного, никому не нужного зачетика по пленэру…