Мастер Гримуаров
Шрифт:
А значит, на подготовке судебного процесса, которым занимались юристы барона, можно было поставить крест. Константин теперь получил диплом и имел полное право заниматься любыми видами бизнеса, связанными с магией. Из этого следовало, что ставка Загребалова на своего управляющего на заводе Вавилова — рухнула.
Этот паршивец, как называл барон Константина, теперь вполне обоснованно мог отказаться от управляющего со стороны Загребалова. Осознав это, барон взбесился ещё больше и вскочив из-за стола выхватил пистолет, приставив его дуло ко лбу декана. Хотел выстрелить,
— Пшёл вон, червь!
Декан начал пятиться, спотыкаясь и не веря своему счастью выбежал из кабинета Загребалова.
— Простите, ваше благородие, виноват, такого больше не повторится…
«Вот же идиот» — подумал барон, окончательно беря себя в руки. Можно сколько угодно психовать, но это не приведёт к какому-либо конструктиву. Этот Вавилов за последние несколько дней сумел перевернуть игру с ног на голову. И следа не осталось от того неуверенного, вечно пьяного мальчишки, падкого на женщин и азартные игры.
Загребалов, между прочим, успел испробовать оба метода воздействия. Только не тот, ни другой не сработал. Тут ещё стало известно, что Вавилов, по словам декана, вовсе сотворил нечто невероятное — создал некую книгу, где заклинания были многоразовыми. Знал об этом наверняка не только один барон, но и его конкуренты, а это обостряло ситуацию.
А завод барону был ой как нужен. Он набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и позвал к себе в кабинет своего управляющего. Пора было немного повысить ставки, чтобы Вавилов понял — шутки кончились. Если он не понимает по-хорошему, то будет по-плохому. Пока Загребалов ждал появления управляющего, он написал на листке бумаги то, что считал необходимым сделать по отношению к выскочке Вавилову.
— Вениамин Игоревич, — обратился барон к управляющему, когда тот зашёл в кабинет. — Ознакомьтесь, это обязательно к выполнению.
Загребалов протянул исписанный листок. Вениамин Игоревич взял листок, раскрыл, пробежал по строкам глазами и удивлённо покосился на барона.
— Вы уверены? — спросил он.
В ответ Загребалов подвинул пистолет к краю стола.
— Уверен, — проскрежетал он.
Я подметил, что к входу университета подъехала не карета, а автомобиль. Может, свободных экипажей больше не нашлось? Впрочем, гадать не пришлось — автомобиль затормозил возле меня, открылась дверца и изнутри выглянул слащавый мужчина в шляпе-котелке.
— Константин Фёдорович Вавилов? — спросил он, смотря на меня с любопытством.
— Допустим.
— Прошу, с вами желают говорить! — слащавый мужичок предложил мне присаживаться в салон.
— Погоди, кажись, это не наша карета! — сказал Лёня, заглядывая внутрь автомобиля.
Внутри сидели несколько не очень приятных на вид бородатых мужчин. Судя по всему, это люди были слащавого.
— Э-э… — протянул Лёня и подошёл ближе ко мне, спросив шёпотом. — Костя, проблемы какие? Помощь нужна?
Надо отдать должное Леониду за его смелость — заклинателя в слащавом можно было учуять за
— Порядок, — заверил я, крепко сжав плечо Леонида. — Езжайте без меня, а я догоню.
— Смотри, если что, там будет полный ресторан выпускников…
— Езжай, езжай, за меня не беспокойся, — я кивнул на подъехавшую карету. На этот раз ошибки не было, приехали за последней шестёркой выпускников, вернее — теперь уже пятёркой.
Я вернул взгляд на слащавого, подметил, что он смотрит на моё кольцо. Кстати, на его руке было тоже кольцо выпускника, но из обычного золота.
— Милостивый государь, вы не представились, если мне не изменяет память, — сказал я.
— Меня зовут Илларионов Степан Алексеевич, — представился слащавый. — И у меня для вас есть предложение, от которого вы точно не сможете отказаться.
Глава 15
— Прошу, — повторил Илларионов, приглашая меня присесть в автомобиль.
От предложения, от которого невозможно отказаться, по идее — не отказываются. Я приглашение принял, было любопытно, о чём пойдёт речь. Залез внутрь салона автомобиля и окинул взглядом обоих мордоворотов, сидевших с понурыми лицами.
— Здравия уважаемым участникам переговорного процесса, — поздоровался я с ними.
Те переглянулись и ответили улыбками. Вот, так гораздо лучше, а то мы будто не на переговорах, а на траурной процессии.
— Здравия, милостивый государь!
Илларионов следом сел в автомобиль, захлопнул дверцу и велел водителю ехать. Автомобиль тронулся, плавно набирая ход. Всё-таки машины по комфорту разительно отличались от экипажей. А внутри такого дорогого автомобиля я ехал впервые. Мелькнула мысль, что ребята, которые могут себе позволить подобное авто, действительно смогут озвучить предложение, от которого не отказываются.
Слащавый довольно потёр руками, пару раз выглянув в окошко.
— Извиняюсь за некоторые неудобства, Константин Фёдорович, но это вынужденная мера, и она связана с вопросами конфиденциальности нашей встречи, — сообщил Илларионов.
Я не сразу понял, имеет ли он в виду вопросы уместности переговоров в автомобиле вместо офиса. Стало яснее, когда наш автомобиль остановился прямо посреди дороги, и к нам подъехала другая машина, той же марки.
Двери машины открылись и двое улыбчивых мордоворотов помогли мне переместиться в соседний автомобиль. Илларионов тоже пересел, и мы поехали в противоположенном направлении.
Хм, видимо, этот слащавый действительно не хочет, чтобы кто-то знал о нашей встрече.
— Стесняюсь спросить, господин хороший, с чем связана такая предосторожность? — спросил я.
— Видите ли, Константин Фёдорович, — мой собеседник одёрнул вздыбившийся пиджак. — Весть о том, что произошло на вашем выпускном экзамене в университете, уже разлетелась по городу быстрее раската грома. Думаю, что на данную минуту новость уже ушла далеко за его пределы.
— И что же произошло? — с деланным удивлением поинтересовался я.