Мастер фиолетовых идей
Шрифт:
Молодой сержант, получив соответствующий приказ от следователя, сопроводил Женю к выходу и, распахнув большую, тяжелую дверь перед ее носом, проговорил на прощание:
– Желаю больше к нам не попадать.
– Это уж точно, - вздохнув, отозвалась девушка и, перешагнув порог, выбралась на улицу.
Утренняя свежесть ударила ей в лицо вместе с порывом теплого июльского ветра. Набрав полные легкие воздуха, девушка улыбнулась
– Ну здравствуй, Евгения, - услышала она совсем рядом негромкий мужской голос.
– Это ты что-ль, благодетель?
– хмуро взглянув на незнакомца, преградившего ей путь, спросила собеседница.
– Допустим, - Стикс закурил, это была уже восьмая сигарета за время, которое он провел, стоя здесь и ожидая ее выхода.
– Ну ясно, - вяло пробормотала девушка, обходя его высокую фигуру сбоку.
– Спасибо и пока!
– она прибавила шагу, двигаясь в направлении проезжей части.
– И это вся твоя благодарность?
– он шел следом за ней, не отставая ни на шаг.
– Знаешь что?
– Женя остановилась, чувствуя, как внутри нее закипает раздражение и, высоко задрав голову, уставилась на своего назойливого спутника, сердито глядя в его прищуренные серые глаза с крошечными черными точками зрачков.
– Что же?
– выпустив изо рта очередное кольцо дыма, спросил Стикс.
– Пошел к черту!
Она резко повернула в сторону ближайшей остановки и, не долго думая, заскочила в закрывающиеся двери первого попавшегося автобуса. Сквозь боковое окно девушка видела, как ее недавний собеседник продолжает спокойно курить, стоя на тротуаре и задумчиво глядя вслед уезжающему автобусу.
– Псих, - выдохнула Женя, опускаясь на свободное сиденье. В голове быстрой вереницей проплыли воспоминания вчерашнего дня, а вместе с ними на глаза навернулись большие прозрачные слезы.
– Псих, который уже дважды меня спас…
Медленно расхаживая вдоль высоких книжных полок, Стикс задумчиво разглядывал яркие глянцевые обложки многочисленных литературных произведений, пестрота и обилие которых приводили его в некоторое замешательство.
– Вам помочь?
– спросила пухленькая продавщица, приблизившись к нему.
– Да, пожалуйста, - бросив на нее рассеянный взгляд, проговорил он.
– Меня интересуют остросюжетные милицейские детективы и боевики. И такие, чтобы действие непременно происходило в Москве. Есть у вас что-нибудь подходящее?
– Конечно, - собеседница быстро сняла с полки несколько красочно оформленных книг и протянула их покупателю.
– Думаю, это как раз то, что Вы ищите, - ее миловидное лицо расплылось в вежливой улыбке.
– Благодарю, - тонкие губы Стикса чуть заметно дрогнули в ответ.
Аккуратно сложив приобретенную в магазине литературу в небольшую спортивную сумку, он вышел на залитую солнечным светом улицу и размеренной походкой
Попасть в палату Калитовского оказалось не так-то просто. Многочисленные формальности и прочие мелкие препятствия в конечном итоге вылились в одно довольно веское заявление дежурной медсестры, которая, закрыв перед носом непрошеного посетителя окно регистратуры, громко проговорила:
– Приемные часы начинаются в пять.
Уходить, не повидав журналиста, Стикс не собирался, поэтому, достав из сумки книжку, он опустился на скамейку во дворе и погрузился в чтение. Вокруг было безлюдно. Оживленная проезжая часть находилась по другую сторону п-образного здания городской больницы, высокие стены которого надежно охраняли этот уютный двор от проникновения уличного шума. Небольшой зеленый сквер, в котором сидел Стикс, располагал к тихому и размеренному времяпрепровождению. Изумрудная листва высоких раскидистых деревьев шелестела над головой, потревоженная теплым июльским ветром, а солнечные лучи легко щекотали склоненное над книгой лицо мужчины. Никто здесь не нарушал уединение Стикса. Нечастые прохожие были столь же неторопливы и обособлены, как и вся окружающая атмосфера.
Тонкие желтоватые страницы негромко шуршали под его длинными пальцами, ровные печатные строчки мелькали перед глазами, сменяя одна другую. Время от времени на губах Стикса возникала странного вида ухмылка, иногда его бровь удивленно изгибалась, а порой на высоком лбу пролегала вертикальная морщинка, как свидетельство легкой озадаченности. Когда стрелки массивных наручных часов остановились на пяти, Стикс уже успел прочитать большую часть купленной им литературы. И в голове его выстроился четкий план действий, воплощение которого было не за горами.
– Добрый вечер, Ян, - поприветствовал гостя больной.
– Рад Вас видеть в своей "скромной обители".
Он лежал на высокой больничной койке напротив окна. В палате больше никого не было. Вероятно, Ивану по тем или иным причинам выделили отдельные апартаменты на период его пребывания в клинике.
Осторожно присев на стоящий возле стены стул, Стикс приветливо кивнул ему и негромко проговорил:
– Как Ваше самочувствие?
– Уже лучше, гораздо лучше, - журналист устало улыбнулся.
– А как Вы? Мне сказали, что Вас задержали вместе с этой чокнутой…
– Действительно, но недоразумение быстро разрешилось, - ответил гость, пододвигая стул ближе к постели собеседника.
– Кстати, Вы ведь знали ту девушку? Не так ли?
– О, да!
– Иван округлил глаза в наигранном ужасе.
– С этим исчадием ада я 16 лет жил практически дверь в дверь: мы были соседями, она из 113-й квартиры, а я из 114-й. Потом моя семья переехала, как раз в тот год, когда погибли ее родители. Хотя, если честно, - он доверительно понизил голос, - я бы не удивился, узнав, что Женька имела к их смерти непосредственное отношение.