Мастер Алгоритмов. ver. 0.2
Шрифт:
Салтыков не изменился в лице, лишь уголок губ дернулся в усмешке.
— Вот как? Милорадович решил тряхнуть стариной?
— Так точно. Гаврилова взяли на попытке организации покушения. На самого князя.
Граф хмыкнул. Покушение на Милорадовича. Глупо. Гаврилов, раздувшийся от собственной важности индюк, всегда отличался отсутствием чувства меры.
— Есть осложнения, Ваше Сиятельство, — продолжил помощник, подходя ближе и кладя на стол тонкую папку. — Гаврилов… много говорил. Есть записи. И показания. Они указывают наверх.
Салтыков взял папку, но открывать
— Насколько наверх?
— На самое имя, Ваше Сиятельство. Гаврилов прямым текстом ссылался на вас как на заказчика. Утверждал, что действует по вашему личному распоряжению. Волконский все это зафиксировал.
В кабинете повисла пауза. Граф смотрел на папку, словно на ядовитое насекомое.
Гаврилов. Он даже с трудом вспомнил его лицо. Мелкий, жадный человечек, которого поставили присматривать за потоками в умирающем регионе. Расходный материал. И этот идиот решил прикрыться именем министра, чтобы придать веса своим жалким амбициям?
— И что именно у них есть? — спокойно спросил Салтыков. — Кроме слов перепуанного бандита и записи разговора в бане?
— Документов с вашей подписью нет. Магических следов нет. Прямых приказов не обнаружено. Вся цепочка идет через посредников четвертого уровня.
— Разумеется, — кивнул граф. — Иначе и быть не могло.
Он прекрасно знал, как работает его система. Никаких прямых связей. Никаких личных встреч с исполнителями ниже определенного ранга. Приказы передавались устно, через цепочку доверенных лиц, которые сами не знали конечного заказчика. Гаврилов мог сколько угодно надувать щеки и кричать, что он работает на Салтыкова. В суде это будет стоить не больше, чем лай дворовой собаки.
Слова к делу не подшить. Особенно слова преступника, пойманного с поличным, который пытается выторговать себе жизнь.
Милорадович это понимал. Старый лис не мог не понимать. Он знал правила игры лучше многих.
— Значит, князь решил поиграть мускулами, — задумчиво произнес Салтыков. — Показать, что у него еще есть зубы.
— Что с Волконским? — спросил граф.
— Активно участвовал. Лично обезвредил мага уровня «Мастер». Вел переговоры с Гавриловым, спровоцировал его на откровения. Судя по всему, действует в полной связке с князем.
Волконский. Снова он.
Картинка складывалась интересная. Этот внезапно проснувшийся чиновник не просто изобретатель, а полноценный соучастник. Жесткий, умный, способный на риск. Сначала создает технологию, которая делает его фигурой, а потом помогает убрать «смотрящего», расчищая поляну.
Граф почувствовал что-то вроде уважения. Редко встретишь в провинции такую прыть.
— Ваши приказания? — спросил помощник. — Мы можем задействовать ресурс. Изъять Гаврилова из ведения местных, устроить несчастный случай при транспортировке. Зачистить концы.
Салтыков покачал головой.
— Нет. Это будет выглядеть как паника и признание того, что он не лгал.
Он встал и прошелся по кабинету, заложив руки за спину.
— Если мы начнем дергаться, убирать свидетелей, давить на следствие — мы лишь подтвердим, что слова Гаврилова имеют вес. Что мы
Он остановился у окна. Город внизу жил своей жизнью, миллионы огней сливались в единое море.
— Каменоград нам больше не интересен, — произнес он. — Шахты пусты, заводы стоят. Прибыль от серых схем там смехотворна по сравнению с рисками войны с родом Милорадовичей. Князь хочет навести там порядок? Пусть наводит. Я дарю ему этот город.
Он повернулся к помощнику.
— Подготовьте официальное заявление. Министерство Магических Ресурсов категорически осуждает преступную деятельность гражданина Гаврилова и его подельников. Мы потрясены тем, что криминальные элементы смели прикрываться честным именем руководства министерства.
Помощник чуть заметно улыбнулся.
— Мы окажем следствию любую поддержку, — продолжил Салтыков, и его улыбка стала зеркальным отражением улыбки помощника. — И лично отметим героизм и профессионализм сотрудников Каменоградского отделения. В частности, князя Милорадовича и… советника Волконского.
— Вы хотите наградить их? — уточнил помощник.
— Именно.
Граф вернулся к столу и взял в руки отчет о «Циклоне».
Этот Волконский… Он был куда ценнее, чем десяток таких Гавриловых. Гаврилов — это прошлое, воровство на руинах. Волконский — это будущее, создание ресурса из ничего.
— Волконского не трогать, — жестко приказал граф. — Никакого давления. Пусть думает, что он выиграл. Пусть растет, набирает вес. Пусть считает, что он новый хозяин города.
У каждого человека есть цена.
Кто-то продается за деньги, как Гаврилов.
Кто-то за власть.
Кто-то, как этот Волконский, видимо, за идею. За возможность менять мир, строить, созидать.
Что ж. Салтыков мог предложить и это.
Глава 24.0
Прошло несколько дней. Больничная палата перестала казаться тюрьмой. Тупая, изматывающая боль сменилась просто ноющей, к которой куда проще привыкнуть. Целительные зелья и магия местных врачей творили чудеса — раны затягивались почти что на глазах. Я уже не лежал пластом, а сидел в удобном кресле у окна, подставив лицо лучам весеннего солнца. Нога все еще перевязана, но с помощью трости, оставленной князем, уже можно было ковылять по палате. Большую часть времени я читал. Технические журналы, отчеты, даже старые учебники по экономике Империи. Мозг, отдохнувший от адреналиновых бурь, требовал работы.
И, конечно же, медитации. Моя магическая физкультура, если позволите, способ тренироваться даже на больничной койке.
Я как раз прогонял через себя потоки магической энергии, когда дверь в палату открылась без стука.
Вошел князь Милорадович, одетый в идеально сидящий гражданский костюм из серого твида. В руках он держал небольшой, потертый кожаный кейс.
— Вижу, идешь на поправку, Дмитрий, — сказал он вместо приветствия. Голос звучал тепло, без обычной начальственной дистанции. — Лекари говорят, регенерация у тебя как у тролля. Еще пара дней — и можно будет снова в строй.