Массимо

Торн Оливия

Этот голос…

Он был таким глубоким.

И его имя… Массимо…

Оно заставило меня подумать о чем-то массивном, прямо как он.

Не буду врать: его лицо, рост, плечи и этот голос… Я немного возбудилась.

А потом он заговорил и все испортил.

– Я здесь, чтобы отвезти тебя обратно к твоей бабушке.

Черт.

Конечно, он был

им.

Просто еще один мафиозный клоун в красивом костюме.

– Не интересно, спасибо, - сказал я, проходя мимо него.

Или попыталась, во всяком случае.

Он положил огромную руку мне на плечо.

Его лапа была огромной, как окорок, и примерно такой же приятной, как прикосновение к сырому мясу.

– ЭЙ, - рявкнула я, - УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЕБАННЫЕ РУКИ!

Мне хватало мафиозных головорезов, которые пытались мной командовать, чтобы прожить десять жизней.

Мне не нужен был еще один идиот, возомнивший себя моим боссом только потому, что он работает на Нону.

Я попыталась сбросить его руку.

Но это было все равно, что ударить по большой ветке дерева. Не сдвинулась ни на миллиметр.

– Синьорина…

– Я - Лучия, придурок. И ОТПУСТИ…

– На вашу бабушку напали.

Внезапно земля дрогнула под моими ногами.

Внутри у меня все похолодело, и я почувствовала, что меня сейчас вырвет.

На долю секунды я снова оказалась шестилетним ребенком на заднем сидении машины, в ушах звенело от грохота аварии.

– Она… она в порядке?
– прохрипела я. Мне было трудно говорить.

Наконец он убрал руку с моего плеча. Похоже, я выглядела так, что никуда не убегу.

– Да, с ней все в порядке, но мы беспокоимся, что кто-то может схватить вас. Ее люди звонили вам и писали…

Ее люди?

Никто из тех, кто работал на Нону, так не говорил. Всегда было - мы.

Я прищурилась, пока он продолжал говорить.

– Но вы не ответили, так что…

– Кто ты такой?
– перебила я.

– Как я уже сказал, меня зовут Массимо Розолини…

– Да, я поняла, тупица. Но ты не работаешь на мою бабушку.

Если бы он работал, я бы его точно запомнила.

– Нет, - сказал он с вынужденным терпением, - я живу в Тоскане, недалеко от Флоренции…

Флоренция.

Розолини.

Все встало на свои места.

Неудивительно, что имя показалось мне знакомым.

Я изо всех сил старалась не обращать внимания на всю эту мафиозную чепуху, которая клубилась вокруг моей жизни, но полностью избежать ее не удавалось. Во-первых, в прошлом месяце эта история была во всех новостях - не говоря уже о том, что Сильвио, консильери Ноны, только об этом и говорил, когда я приходила домой.

– Вы те самые мудаки, которые убили

Агрелла!
– крикнула я.

Около 20 студентов вокруг удивленно переглянулись.

Глаза здоровяка комично расширились. Он оглянулся через плечо, словно опасаясь, что подумает кучка нормальных людей.

Может быть, в Тоскане все было иначе, но в Венеции все местные жители знали, кто такая la Vedova, и все в университете знали, что я ее внучка. Иногда я слышала, как они шептались об этом за моей спиной.

– Мы не убивали Агрелла, - злобно прошипел он.
– Я приехал, чтобы объяснить это твоей бабушке…

– О, и в тот же день на нее напали?! Какое чертово совпадение!
– Я выплюнула.
– Я не знаю, кто ты такой, но убирайся от меня на хрен!

Я выкрикнула последнюю фразу достаточно громко, чтобы некоторые студенты начали собираться вокруг, раздумывая, не стоит ли им вмешаться.

Раздался звук стучащих по мраморному полу туфель на кожаной подошве.

Родериго, один из тупоголовых приспешников Ноны, подбежал к нам.

– Я пришел… так быстро, как только мог… когда услышал крики, - задыхался он.

– Объясни ей, пожалуйста, что я - друг, - сказал здоровяк, явно раздраженный моим поведением.

Родериго смахнул со лба капельки пота.

– Это правда - он спас твою бабушку, Лучия.

– Если бы он, блядь, не подставил ее с самого начала, - прорычала я.

– Ты должна вернуться в палаццо, - сказал Родериго.

– Почему?

– Потому что здесь небезопасно.

Я закатила глаза.

– Здесь, блядь, никогда не бывает безопасно, - ответила я, делая пальцами воздушные кавычки.
– Вы всегда так говорите.

– Наемники пытались похитить твою бабушку, - огрызнулся Массимо.

– Нанятые тобой?
– спросила я с сарказмом.

Массимо раздражался все больше.

Не буду врать, мне даже нравилось нажимать на его кнопки.

– Нет, я этого не делал…

– Пожалуйста, Лучия, - попросил Родериго голосом, который он использовал, когда боялся, что я устрою сцену.

А он часто это делал, потому что мне приходилось устраивать много сцен, чтобы получить хотя бы крупицу свободы.

Если бы я позволила, то всю жизнь сидела бы на десятифутовом поводке…

– Нет, - сказала я.

– Лучия…

– Что ты собираешься сделать? Запереть меня в палаццо на неделю? На месяц? Навсегда?

– Наверное, всего на день или два…

– Это то, что ты сказал в прошлом году. Всего на день или два, Лучия! Не волнуйся, скоро все закончится! А потом два дня превратились в две недели, которые превратились в два месяца…

– Лучия…