Масло
Шрифт:
— Это ты меня прости, — сказала Рика. — Я ведь обещала поддерживать тебя, а сама погрязла в своих проблемах.
Она знала, что у Рэйко все наладилось. Подруга все чаще встречалась с Рёске, а потом вернулась в их общий дом. Но тут была одна хитрость. Они написали заявление о разводе и положили в сейф на хранение. И, кажется, забыли о нем. Решили, видно, — расстаться всегда успеется, а пока нужно хорошенько насладиться совместным времяпрепровождением. А Синои решил продать свое бывшее семейное гнездышко. Рика совсем недавно узнала об этом от него.
—
— Ага, получилось. Хотя нет, я съела йогурт на завтрак. И вообще, когда ты написала «не есть», я подумала, что ты опять на диету намекаешь! Уже надоело слышать о себе, что я жирдяйка.
Рика жаловалась скорее в шутку, но Рэйко ответила неожиданно серьезно:
— Напрасно ты обращаешь внимание на выпады глупых людей. Многие считают, что ты отличный журналист. Что ты все написала правильно, а Манако предала тебя. Не забывай: когда есть ненавистники, всегда найдутся и сторонники. Бездетная домохозяйка с кучей свободного времени еще не разучилась собирать информацию.
Рэйко не стала бы подбадривать ее пустыми словами. Скрывая подступившие к горлу слезы, Рика ответила нарочито беззаботно:
— У меня у самой сейчас куча свободного времени. Только и ищу себе занятия, чтобы не бездельничать. Пока не решено, переведут меня в другой отдел или нет, но от работы с возможными героями публикаций я отстранена, поэтому занимаюсь офисной рутиной и сбором информации через Сеть. Спасибо, что позвала сюда. Переключиться мне и правда не мешает. И я рада, что мы с тобой встретились.
С тарелками в руках Рика с Рэйко встали в очередь к стойкам. Разноцветные фрукты и овощи выглядели куда ярче, чем в супермаркетах, — как на настоящем южном базаре. Кебаб щекотал ноздри и на вкус был изумительным, но больше всего Рику покорили блюда из риса, особенно пилав с бараниной и его вариации. Турецкие пельмени с несладким йогуртом мгновенно пробудили аппетит, салат с фасолью обострил его до предела, а сладость пропитанного сиропом пирога зажгла в груди золотистый медовый свет.
Рэйко удивленно приподняла брови.
— Турецкие сладости такие сладкие… Даже язык немеет.
— Да, очень сладкие. Но мне нравится. Эта трапеза — настоящий праздник. Но представляю, как тяжело весь день ничего не есть и не пить… Рамадан ведь длится месяц?
— На, почитай вот что. — Рэйко протянула ей листовку, и Рика прочла вслух:
— От воздержания освобождаются больные, путешествующие, беременные и кормящие, дети, женщины во время менструации… и те, кто по другим причинам не могут придерживаться поста…
Рика недоуменно замолчала, потом сказала:
— Получается, причины могут быть любыми?..
— Да! Идея в том, что каждый старается по мере своих сил. Если не удается — можно и нарушить пост, а пропущенные дни восполнить помощью ближнему. Смысл Рамадана в том,
— Вот как… Звучит здорово. Каждый старается по мере своих сил…
— Да. Это к чему угодно применимо. Поэтому, Рика… — Рэйко указала на место в листовке и уверенно продекламировала: — «Ислам призван облегчать, а не усложнять жизнь».
— Облегчать, а не усложнять…
— Именно. Если Бог и существует, едва ли он радуется, глядя на страдания людей. Поэтому необязательно пытаться преодолевать тяготы своими силами. Не обязательно бесконечно совершенствовать себя. Куда ценнее пережить этот день, и следующий, и так день за днем.
Глядя на Рэйко, Рика вновь подумала, какая же она необыкновенная. Рэйко сделана из того, чего нет у нее. Кажется сладкой и нежной, но при этом приправлена горечью и терпкостью. Она похожа на ароматный птифур, приготовленный по какому-то причудливому рецепту.
— На этой неделе мы с Рё пойдем на прием к семейному психологу. Решили, не будем больше пытаться справиться со всем в одиночку и равняться на других. Курс стоит недешево, и в случае крайней необходимости я обращусь за помощью к родителям. Это не будет поражением с моей стороны. Мне все еще хочется утереть им нос, но я созрела для того, чтобы поговорить с ними еще раз, так что скоро мы поедем к ним вместе с Рё. А еще я устроилась на подработку в аптеку восточной медицины рядом с домом — там и обучение есть. В последнее время поняла: если так и не получится завести детей, то ничего не поделаешь — жизнь на этом не закончена.
Рика кивнула в ответ, а Рэйко продолжила:
— А ты себя не вини — Кадзии кого угодно способна подловить. Ведь сама посуди, все женщины, с кем она соприкасалась, оказались травмированы, а с мужчинами вышло еще хуже. Я, кстати, тоже пример. — Рэйко развела руками и засмеялась.
— Спасибо тебе, — сказала Рика, ей все еще было больно за то, что произошло с Рэйко.
— Но меня утешает то, что Кадзии Манако мечтала о подруге. Значит, не все так безнадежно. Об этом мне рассказала Тидзу.
— Погоди, ты связывалась с Тидзу? — изумленно переспросила Рика.
Рэйко одним глотком допила вишневый сок и выдохнула:
— Ага. И настоящее имя свое она назвала. Рассказала про себя и про то, что у вас с ней много общего… Если хочешь, чтобы тебе открыли сердце, открой свое, иначе никак. Я этому у тебя научилась — это же твой метод работы.
— Твои социальные навыки просто поражают… Тебе журналистика точно подходит больше, чем мне. Тидзу, наверное, очень на меня сердится?
— Уже нет. Мы с ней о многом поговорили. Про нашу с тобой дружбу, про меня… Даже о том, о чем мне обычно неловко рассказывать. Она о тебе беспокоилась — выдержишь ли ты такой удар. Ладно, раскрою интригу: Тидзу работает секретарем у депутата парламента.