Маски
Шрифт:
Много тарелочек Калхауну разбить не удалось, фортуна повернулась к нему спиной, и он занял всего лишь десятое место. Настроение, естественно, упало. Видимо, это и отразилось на его русских впечатлениях.
Колхаун воочию лицезрел Россию, проезжая поездом из Хельсинки в Москву, а затем детально изучил русский быт из окна гостиницы.
Для другого этого было бы мало — для Колхауна достаточно. Это путешественник проницательный. У него не глаз — рентген: все насквозь видит.
Своими впечатлениями Колхаун поделился с корреспондентом родного ему по духу птицеводческого журнала
Вот как живописует журнал со слов Колхауна панораму, открывшуюся перед цыплячьим Колумбом на русской земле: «Глядя из окна, он видел мужчин и женщин на коленях, жнущих серпами что-то похожее на пшеницу». В другом месте он заметил людей, срезающих теми же пресловутыми серпами «что-то похожее на пастбищную траву».
Пшеница и трава в России хоть на что-то похожи, а вот овощи — для них просто даже и сравнения нет: «…овощи растут по краю прудов, и фермеры вброд на коленях собирали их».
Это уже что-то смахивающее на развесистую клюкву. Ну как не вспомнить здесь известную нелепицу, которая забавляла нас в малом возрасте:
Рассказать вам чепуху Или просто враки? Сено косят на лугу Молотками раки!Почему же все-таки в России вынуждены применять столь нерентабельный и примитивный способ уборки сена? Потому, что механизации нет. Хозяйство маломощное. Колхаун «все время искал те крупные колхозы, о которых он столько слышал. Вместо этого он видел только два трактора за всю свою поездку. Один — в ботаническом саду, напротив его отеля, а другой — однажды на улицах Москвы, который тащил две пустые вагонетки».
Так и не удалось найти Колхауну в зоне своего отеля или на улицах Москвы более или менее крупный колхоз. Не попались на его глаза также «ни косилки, ни культиваторы, ни сеялки, ни сноповязалки». Два трактора, деревянные грабли и соха — вот весь русский сельскохозяйственный инвентарь, занесенный в записную книжку с начала путешествия.
В той же записной книжке значилось, что око следопыта не заприметило в России «никакого мясного скота, который есть в нашей стране» (США).
Бог весть, чем только питаются русские! И как они, бедные, живут!
Досконально изучив проблему питания в Советском Союзе, Колхаун пришел к выводу, что, мол, русские держатся только на… огурцах: «…они умерли бы с голоду, если бы у них не было огурцов. Они чистят их и едят, идя по улице…»
Представляете себе такую любопытную картинку: прогуливаются москвичи по улице Горького, и все как один, дабы оттянуть неумолимый час своей трагической кончины, хрустят огурцами…
Правда, Колхаун признает, что не единым огурцом сыт советский человек. Еще едят в России зеленый горошек, но это уже дома, а не на улице. На улице неудобно. Не станешь же его как семечки щелкать! А мясо повсеместно заменяют рыбой: «Рыба — их основной продукт» (!).
Как воспитатель бройлеров, Колхаун интересовался, разумеется, петушками. Кур он видел, и даже в ресторане ему подавали, а вот петушков — нет. С петушками в России катастрофа. Ответа, почему это стихийное бедствие произошло,
О собаках Колхаун умолчал: он переживал свою неудачную стрельбу по тарелочкам.
Но это его личное дело. Наша обязанность — заметить: возомнив себя «описателем России», Колхаун оказался явно не в своей тарелочке. Увидеть нашу страну ему помешала куриная слепота. Эта болезнь протекает у Колхауна в очень тяжелой форме. Ему не помогли прозреть ни космическая ракета, ни атомные электростанции, ни синхрофазотрон.
…В нашу страну прибывает много туристов из-за рубежа. Мы рады гостям. Мы готовы принять и угостить их, и не только огурцами. Но на таких, как Колхаун, даже и огурцов жаль.
Несерьезный мальчик Боб и серьезные историки
Мальчик Боб не хотел учить уроки.
Мама предрекла ему скверную отметку, папа обещал угостить ремнем.
Мальчика это, однако, нисколько не смущало: он надеялся, что в школе как-нибудь отболтается, выкрутится и порки избежит.
Будучи весьма сообразительным, он не только выкрутился, но даже принес на следующий день самую высокую оценку.
Папа, собиравшийся было снять ремень, вынужден был от экзекуции воздержаться. А с мамой на радостях чуть не сделалось плохо. Мамы ведь так чувствительны!
— Вот! «Отлично» по истории! — хвастался Боб. — И, оказывается, учить совсем ничего не надо!
— Расскажи, Боб, по порядку, что произошло.
— Ну, вызвал меня господин учитель к доске, — небрежно сказал Боб. — Ну, сначала строгий был, кричал: «Почему ты, Боб, не явился на прошлый урок?» Я сказал, что на улице было холодно. А он еще громче: «А почему не пришел на позапрошлый?» Я сказал, что шел дождь и было грязно: не мог выйти из дому.
— И за это он поставил тебе «отлично»? — удивилась мама.
— Нет. Он сказал, что это неуважительные причины, и объявил мне выговор.
— А «отлично» за что поставил?
— Сказал: «Спрашивать все равно буду… Про вторую мировую войну».
— И много ты ему мог рассказать? — язвительно спросил папа.
— Я сначала молчал, а он мне — наводящие вопросики: «Почему германская армия не могла победить русских, а получилось совсем наоборот? Разве плоха была германская армия?» Я говорю: «Нет». — «Или у русских армия была хорошая?» Я говорю: «Нет». — «Или русский народ смелый?» Я говорю: «Нет». — «Или оружие сильное у русских было?» Я говорю: «Нет». И господин учитель сказал: «Правильно отвечаешь, Боб. Тогда скажи, с кем же воевали немцы? Может быть, с ветром? Может быть, ты скажешь, что он был очень холодный? — И подбодрил меня: — Ну, ну!» А я сообразил и сказал: «Так точно, господин учитель! Было очень холодно!» А он говорит: «Та-ак, Боб! А что весной было?» — «А весной был дождик, и была грязь, и лужи были, большие-пребольшие! Так что в них все пушки тонули».