Маски
Шрифт:
— Любовь облагораживает, — в том же тоне добавила Светлана-Таисия. По паспорту она была Таисией, но недавно решила, что это имя ей не подходит, и везде, кроме отдела кадров и бухгалтерии, представлялась как Светлана.
Валя заключила разговор:
— Давайте, девочки, начнем его облагораживать. Может, еще не поздно…
Частушки, которые пели девушки на следующий день во время работы, были, видимо, следствием этого призыва.
СоревнуютсяЭто пела Аня-большая, а за ней — Светлана-Таисия:
На дощечках спит Алеша. — Может, жестко, душечка? Я тебе, миленок мой, Принесу подушечку.Девчата смеялись. Дементьев — тоже. Он делал вид, что принимает это как шутку. Даже сказал:
— Таланты, черт возьми! Когда в консерваторию будете поступать, скажите. От администрации характеристику напишу.
Прошел по лесам, где работали девушки, не забыл тронуть за бок Аню-маленькую. Аня сказала свое обычное:
— Ему лишь бы…
Потом Дементьев объявил:
— Вот что, девчата. Пойдем получать зарплату. Через пять минут касса открывается…
Как были — в комбинезонах и платочках, — так и пошли в бухгалтерию. Через несколько кварталов. В городе Р*** до самого вечера все ходят в комбинезонах. Даже ребятишки. Такая форма одежды их очень устраивает. И не только потому, что это подражание взрослым. Есть и другая приятная сторона: раз на тебе комбинезон, значит, его можно пачкать. И не можно, а даже нужно: иначе не будет рабочего вида. Но это в порядке отступления.
У окошка кассира было, как всегда, очень оживленно. Валя деньги получала первой: так захотели девчата. Они дружно протолкнули ее вперед.
Кассир несколько раз рассерженно хлопал своим окошком и предупреждал:
— Товарищи, я в таком шуме работать не могу. Или вас обсчитаю, или себя!
Но шум не прекращался. Больше всех галдели Аня-большая и Вера-черненькая. Вера в бригаде была самой тихой и незаметной, а тут не умолкала:
— Сейчас получим, сложимся, пирожных накупим, конфет! Пир будет!
Однако пиру состояться было не суждено.
Когда все вышли на улицу, Валя сказала:
— Девчата, а знаете, нас «пожалели»… Помните, что Дементьев говорил? Недаром он тогда шуточкой отделался…
Подруги настороженно обступили Валю. Ткаченко продолжала:
— Нам выписали лишнее. Я как получила, сразу заметила. Сколько простоев было? Сколько сложа руки сидели? А вышло — вроде надрывались с утра до вечера…
— Подожди, подожди, — перебила
Валя махнула рукой:
— Все проверила. Уже успела сходить к главному, накладные смотрела. На тридцать четвертом доме мы работали? Нет, только одну стенку чуть подмазали. У яслей делали один этаж, а записано — два… И не волнуйтесь. Это не ошибка. Дементьев не о нас думал. Я видела его прогрессивочку…
— А что нам волноваться? — сказала Вера. — Пусть волнуются в тресте.
Валя резко повернулась к ней:
— Ты это серьезно? Вроде не от тебя слышу… Вот что, девчата: я лично этих денег не возьму. Пойдем скажем, чтобы разобрались и посчитали снова. Согласны?
— Но ведь будет очень мало… — заметила Вера. — Мы, что ли, виноваты?
Светлана-Таисия дернула Веру сзади за косынку. Все сделали вид, что этих слов не слышали.
— Заявление надо писать? — спросила Аня-большая. — Составляй, мы распишемся…
Вечером в общежитии вносили поправки к бюджету.
Поправки были очень грустные. На ближайшие две недели пришлось отказаться не только от конфет, но и второе брать в столовой через день.
— Мне мама деньги предлагала, а я не взяла… — вздохнула Вера.
Из дальнего угла комнаты послышался резкий голос Светланы-Таисии:
— Верка, не ной!
А маленькая Аня сидела на краю койки и грызла ногти.
— Что, расстроилась? — спросила ее Аня-большая.
— А тебе весело?
— В общем, не унываю, — беспечным тоном ответила Аня-большая. — И другим не советую. Немножко похудеешь. Фигура будет. Правда, тогда, может, Алексей тебя разлюбит…
Аня-маленькая залилась румянцем и доверительно спросила подругу:
— А что, Алексею здорово попадет?
— Вот дура! — снова прозвучал из дальнего угла голос Светланы-Таисии. — Переживает по поводу этого интеллигентного маляра. Пусть он заложит галстук в ломбард, а деньги вернет в кассу…
В разговор вмешалась Валя:
— Боюсь, он не только галстука лишится. Его будут судить. А реплики свои ехидные отбрось. Это, Светлана, лишнее…
— Ты раздражительная стала, Валя…
Валя вышла из комнаты, ничего не ответив. Обороняться Светлане-Таисии на этот раз пришлось от Ани-маленькой.
Аня сказала:
— Светка, насчет Валюшиной раздражительности полегче! Кто тебя только воспитывал! Мы все письма получаем? Да? А Ткаченко — нет. Ей Полина Трофимовна ни разу не ответила. У нее день рождения был, — думала, хоть телеграмма придет…
— А Валя так свою маму любит! — добавила Вера. — И еще она переживает, что учебники с собой не взяла. И конспекты. Тоже писала матери, чтобы прислала. Но у Полины Трофимовны — характер…
— Позлится немножко да пришлет, — сказала Аня-большая.