Маски (сборник)
Шрифт:
– Ничего я не затеял.
– Ничего хорошего. Вот что вы затеяли. Ничего хорошего. Стеклянные глаза. Постель, в которой не спят. Белье не меняют. Не к добру это. Ой, не к добру! Я подозреваю вас, но не знаю в чем. Вы, часом, не детектив?
Мистер Бикель покачал головой, печально улыбаясь.
– Вы знали меня раньше? – спросил Фенимор.
Мистер Бикель покачал головой.
– Почему вы пытаетесь вызвать у меня угрызения совести?
– Разве? – мистер Бикель откинулся на спинку стула и непринужденно сцепил пальцы.
– Да, чувство вины!
– Но никто не может заставить другого человека
– Вы думаете, я кого-то обокрал? Кого-то убил? Ограбил? Совершил кражу со взломом? Украл кучу денег? Столкнул мамочку с лестницы? Так вот, нет, нет и нет. Моя совесть чиста как снег!
Мистер Бикель промолчал.
– Слышите, чиста как снег. Так что держитесь от меня подальше! – кричал Фенимор.
Мистер Бикель смотрел на свои руки и дышал ровно.
– Вам не удастся меня шантажировать! У вас нет никаких зацепок! – сказал Фенимор.
Мистер Бикель встал, потянулся за своей шляпой, взял и бережно держал ее в своих тонких белых пальцах.
Мистер Бикель кивнул мистеру Фенимору и выплыл из дверей. Он вышел из столовой, пересек вестибюль, спустился на тротуар и перешел улицу. Когда движение замерло, он взошел на противоположный тротуар, поднялся по ступенькам и исчез в отеле, что напротив.
Мистер Фенимор, наблюдавший за всем этим, почувствовал, как у него в голове все заиндевело. Его вынесло навстречу серому дню, как будто большой магнит вытягивал его наружу, ухватив за металл, спрятанный в его лацканах. Он направился в соседний отель и вскоре очутился в просторном темном холле. И подоспел вовремя, ибо узрел, как мистер Бикель забирает свою почту и ключ, направляется к лифту, заходит в него и, пока закрываются шуршащие двери, приподнимает шляпу, улыбаясь Фенимору, который хватается за колонну, чтобы удержаться на ногах, глядя, как поочередно загораются зеленые цифры на шкале этажей: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Стоп. В вышине подобно одиночному облачку в пустом и неподвижном небе ощущалось движение, дыхание, скольжение мистера Бикеля, вступающего в иное измерение своего существования.
* * *
Администратор даже не оторвал глаз от реестра, казалось, написанного на языке, который он сосредоточенно изучает.
– Меня не интересует, есть ли у мистера Бикеля номер в Карлсон-отеле напротив.
– Но я только что видел, как он забирал свой ключ. Я спросил у администратора: он зарегистрирован под именем Брайт, а не Бикель!
– Как мистер Бикель или мистер Брайт распоряжается со своими деньгами, меня не касается, – сказал администратор, склонившись над реестром. – Если ему угодно валять дурака и сорить деньгами, кому какое дело. До тех пор, пока он не нарушает закон, не пьянствует и не дебоширит. Может, он спит на полу. У нас бывают гости, спящие на полу. Иногда иностранцы. Иногда йоги. Всякое случается.
Администратор говорил смертельно усталым голосом. Он впал в совершенно непроницаемое молчание, водя пальцем по фамилиям в реестре.
– Значит, вы не будете настаивать, чтобы он спал на своей кровати? – сказал мистер Фенимор.
Молчание.
– И вы не принудите его запирать дверь? – сказал мистер
Молчание.
– Что ж, – сказал мистер Фенимор. – Кто угодно может подумать, что это я – возмутитель спокойствия. Что я заблуждаюсь, я будоражу людей, заталкиваю стеклянные глаза в замочные скважины, я шантажирую, я…
Мистер Фенимор замолчал и отвернулся столь резко, что весь вестибюль закружился перед его глазами в кроваво-красном вихре.
* * *
Понадобилось пять минут на получение нужной информации из отеля напротив. Человека, жившего в номере по соседству с мистером Бикелем (Брайтом?), звали Смит. Он набрал номер Смита.
На том конце кто-то взял трубку:
– Алло?
– Прошу прощения, но…
Фенимор запнулся. Ну что он может ему сказать? Вот он я, окно напротив, номер и этаж тот же, только гостиница другая. И постоялец в смежном номере. Стеклянный глаз в замочной скважине. Так его и растак… Что тут скажешь?
– Кто это? – злобно спросил голос.
– Даже не знаю, с чего начать, – сказал наконец Фенимор.
– Послушайте! – загромыхал голос. – С меня довольно! Оставьте меня в покое! Я же сказал, что все это уже переходит всякие границы!
– Вы меня не так поняли… – Фенимор начал было облизывать пересохшие губы.
– Идите вы к чертям собачьим! – завопил голос.
Трубку с грохотом бросили.
Фенимор держал трубку и потирал ухо.
– Так.
Он повесил трубку.
– Теперь, по крайней мере, я знаю.
– Что именно? – спросила жена.
– У жильца из отеля напротив те же проблемы. Он решил, что я – мистер Бикель. Наорал. Разбушевался. Грохнул трубкой. Странный, очень странный шантаж. Две комнаты. Два отеля. Две жертвы. А что, если у него по номеру в каждом отеле города? Представляешь? Подумать только!
Дверь лифта отворилась, внутри стоял мистер Бикель с приятелем, который, казалось, перебрал и нуждался в поддержке. Приятель! Алкоголь!
Мистер Фенимор опешил.
Он повернулся и увидел, что Бикель тащит манекен. Ибо это и был манекен – из чистейшего желто-белого воска, который катился на скрипучих роликах. Кошмар!
– Минуточку! – закричал Фенимор.
– Спускаемся, – сказал лифтер.
– Подождите! – сказал Фенимор, обращаясь и к лифтеру, и к Бикелю. – Стойте!
– Спускаемся.
Лифтер захлопнул дверцы и уполз в шахту, как большой паук.
– Куда вы это тащите?
Маленький человечек обернулся, обнимая молчаливый манекен как любовника.
– Прошу прощения?
– Что на этот раз? – сказал Фенимор, побледнев от бешеной ярости.
– Веду приятеля в свой номер, – сказал Бикель.
– Я вижу, черт возьми! Я думал, вы собираетесь покончить с этим!
– Сэр, – сказал мистер Бикель, ухмыляясь. – Ни с чем нельзя покончить, не начав.
– Я заплатил вам деньги!
– Ничегошеньки вы мне не заплатили, – сказал мистер Бикель. – Вспомните, я не просил и не хотел от вас никаких денег. Если вы вздумали подходить к совершенно незнакомым людям и совать им в карманы двадцатидолларовые купюры, то я не в силах этому помешать.
– Но вы же обещали!
– Разве? – мистер Бикель улыбнулся, оскалив все свои белоснежные зубы.