Маскарад
Шрифт:
– А-а-а, – протянул Заркорон, – забыл. Честно, забыл про него.
Хармас пожал плечами:
– Ладно, забыл и забыл. Гороскоп этот не помешает сделать. На его будущее. И каким образом его будущее касается меня… – Хармас заколебался. – В отношении власти.
Заркорон удивился, но не подал и виду. Хотя они с Хармасом были большими приятелями, когда-то несколько раз спасали друг другу жизни, Заркорон давно уже хотел занять место Хармаса. Ради блага и процветания Малкавиана можно было забыть о дружбе. И Заркорон строил некоторые планы по достижению своей цели. Разговор о власти заставил его насторожиться –
– Пойми, Заркорон, – продолжал Хармас, – идут всякие слухи… О моей неспособности управлять кланом… Я допускаю, что был период небольшого распада, но теперь ведь все восстанавливается… И тут Шаккерон проговорился, что меня собираются заменить…
– А при чем тут мой Наследник? Кандидат, что ли? – Заркорон рассмеялся.
Хармас кивнул:
– Поверь, у меня есть основания предполагать это. Я сам не могу точно высчитать гороскоп, но одно я понял – у него в будущем может появиться власть. Мне нужны подробности, процент вероятности, альтернативное развитие.
– Я все сделаю, – ответил Заркорон, – приходи послезавтра.
Заркорон сделал отличный гороскоп. Он был одним из лучших астрологов Камарильи, но об этом знали единицы. Да и сам он очень редко теперь использовал свои способности. Помимо этого вампир был программистом и сумел написать нормальную программу для составления гороскопов. Когда на следующий день Заркорон увидел гороскоп, ему стало нехорошо. Девяносто два процента! Это было бы еще ничего, но Заркорон увидел еще одну деталь – если Павел приходил к власти, то Заркорон навсегда утрачивал шанс стать главой Малкавиана. Кривая вероятности Заркорона росла медленно и доходила до пика через двести семьдесят восемь лет. У Павла кривая вырастала по кривой дуге, и пик достигался через двести пятьдесят лет. Павлу светило стать самым молодым предводителем Малкавиана. Линия Заркорона исчезала, пересекаясь с линией Павла.
Тогда Заркорон скрыл расчет своей линии и представил Хармасу лишь информацию про Павла. Они сообща решили, как увеличить вероятность гибели Павла от рук Охотника или чего-то, связанного с ним.
Заркорон пришел к Павлу по собственной инициативе. Во-первых, требовалось усмирить совесть, которая не желала подчиняться вампиру. Во-вторых, Заркорон подстраховывался – сообщение вряд ли поможет Кэнреолу, даже наоборот – подтолкнет его к гибели, а вот если он все же свергнет Хармаса, то не забудет двоюродного деда, который вовремя предупредил его.
Да, в Камарилье время от времени разворачивались небольшие интриги. Обычно в тех кланах, где действительно наступал развал.
Кэнреол уже сидел в главной комнате и снова тренировался с Хлыстом. Павел не пытался повторять упражнения в квартире, рискуя лишиться какого-нибудь предмета мебели. Он сидел на диване, разглядывая оружие, пытался как-нибудь понять его секрет. Где-то час вампир пытался влить в оружие эмоции. Ирина ведь почти смогла подчинить Хлыст, когда ее злость смешалась с отчаянием в нужных пропорциях. Только пять минут назад Павел понял, что эмоции не помогут. Заркорон и Махарнен говорили, что овладение Хлыстом – процесс индивидуальный. Значит, отбросим чужой путь и проделаем свой.
Павел
Павел снова посмотрел на Хлыст. Его кровь – в Хлысте. Возможно, она даже течет в нем. И во мне течет эта кровь. Хлыст – часть меня. Но я не могу использовать эту часть. Это как уши. Они мои, но я не могу шевелить ими. Даже Обращение не дало ему такой возможности. А ведь кто-то может шевелить ушами! Витька, бывший сокурсник (завалил сессию, сейчас служит в армии у радистов), мог шевелить ушами. А тут всего-то шевелить Хлыстом. Практически своей частью тела.
Невольно на ум пришли аналогии из древних боевых искусств: единство человека и меча, сердце в мече, меч в сердце.
– Ну что, Хлыст, – проговорил Павел, – хочешь в мое сердце? Послушайся меня, и вместе мы такого натворим…
Как это произошло, Павел даже не понял. Просто что-то случилось. Теперь у Павла кроме рук, ног и прочих конечностей было еще что-то. Хлыст. Павел чувствовал его так же, как руку… как очень длинный и многосуставный палец. Павел поднялся и плавно взмахнул рукой. Хлыст изогнулся, завис в воздухе и плавно опустился вниз. Кэнреол попробовал сделать спираль, и Хлыст послушно проделал все нужные движения. Теперь было очень легко корректировать его полет. Так, наверное, обращаются со своими щупальцами осьминоги.
– Посмотрим, – прошептал Павел и порылся в карманах.
Он вытащил какой-то листок – то ли чек из магазина, то ли квитанция о зачислении на счет телефона. Павел подбросил листок вверх и взмахнул Хлыстом. Попасть по падающему листу еще труднее, чем по стоящей неподвижно свече. Но это если использовать простой металлический хлыст. А если у тебя есть Хлыст Малкавиана, продолжение твоей руки, то все становится проще.
Металл рассек лист надвое.
Павел засмеялся и сел на диван. Теперь он посмеется над Махарненом. «Интересно, какое будет у него лицо, когда я завтра погашу свечу одним ударом?»
Павел прошел в спальню и достал из-под кровати гитару. Ее он тоже стащил из своей старой квартиры, но давно уже не брал в руки. Не было настроения. Сейчас все наоборот. Радость требовала выхода. И в квартире зазвучала тихая мелодия. Мелодия радости и умиротворения. Пальцы Павла сами бегали по струнам, перенося мелодию души на звуки обычного мира.
Павел очень хорошо играл на гитаре. Правда, сейчас ему бы никто не поверил – у гитаристов мозоли на пальцах, а у Павла, как и у всякого вампира, шрамы затягивались очень быстро и не оставляли следов.
В Сочи вампиров действительно было меньше, чем в средней полосе России. Кто из Ночного Народа согласился бы жить в курортном городе? Неизвестный Охотник, предупреждая Алексея и Максима, не учел или упустил из виду, что вампиры Сочи привыкли брать качеством. Но Охотники догадались об этом и сами. Они не расслаблялись и твердо решили привезти кузнеца и священника (последние отказались называть свои имена) в Москву как можно скорее, а потом уже не возвращаться в Сочи.