Маскарад
Шрифт:
– Вы тоже глухой? – спросила Фоска мужчину. – Или просто грубиян? Почему вы не разговариваете со мной? Он вас поставил на страже у двери? Вы должны прислушиваться к любому моему движению? Тогда скажите ему, что я не собираюсь кончать жизнь самоубийством! Я не убийца – он убийца! Скажите ему, что мне понятно, почему у него не хватает смелости взглянуть мне в лицо! У него руки в крови!
Мужчина проигнорировал ее гневную тираду, если и расслышал ее. Он и женщина вышли из комнаты. Обжигающий ветер ворвался
Фоска ухватилась за край решетки и стала трясти их. Но они были прочно вделаны в оконные проемы.
– Алессандро! – закричала она. Голос эхом отдавался от мрамора и стекла внутреннего двора. – Послушайте, Алессандро! Я знаю, что вы здесь. Я не жалею ни о чем. Я люблю его! Я буду всегда любить его, даже если он мертв. Вы – убийца. Я донесу на вас Совету десяти, инквизиторам, народу. Вы не сможете вечно держать меня под замком. Вам придется заставить меня замолчать, как вы заставили замолчать его. Придется убить и меня, Алессандро!
Она упала на кровать, обессилев от жары и отчаяния. Ненависть к Алессандро Лоредану превратила в камень ее сердце и душу. Но ненависть упрочила волю и усилила решимость. Несколько часов она лежала неподвижно и вспоминала свою жизнь: детство, школу, отца, брак. Ту ночь, когда она отказала Лоредану в его праве мужа. Холодный гнев на его лице.
«Как угодно, синьора. Полагаю, мы можем появляться вместе?»
«Как угодно!» До появления Рафа она жила как в аду. Любовь пробудила в ней жизнь и надежду. Она никогда не позволит умереть своей любви.
Она положила руку себе на живот. Он был еще плоским. Но ребенок там уже был. Их сын. Даниэль.
Темнота опустилась на притихший дом и опустевший город. За горизонтом прогремел гром, и прохладный бриз освежил вспотевшую кожу. Она радостно вдохнула морской воздух. Пошел небольшой дождь. Дворы, переулки, каналы Венеции издавали запахи цветов, сырой пыли, старых воспоминаний.
Она хотела думать о Рафе, вспоминать его, но возникшая в ней внутренняя боль была слишком сильна. Он мертв. Воспоминания о нем лишь породят отчаяние. А она этого не хотела.
Открылась дверь. Она даже не взглянула в ее сторону, будучи уверена, что пришла служанка с ужином.
– Добрый вечер, Фоска.
Она затаила дыхание. Итак, муж наконец пришел. Она медленно приподнялась и взглянула на него. Он стоял примерно в трех метрах от кровати. Она прищурилась от света фонаря, который он принес с собой.
– Пришли навестить заключенную, – произнесла Фоска насмешливо. – Как это милосердно с вашей стороны.
– Женщина сказала, что вы больны. Мне очень жаль.
– Причина, должно быть, в зельях, которыми они меня напоили. У вас хорошо подготовленные агенты, синьор.
– Действие лекарства вскоре прекратится, и вы почувствуете
– Вы, очевидно, хотите, чтобы я выглядела здоровой и готовой к казни. Вы полагаете, что коль скоро я выздоровею, то буду кричать еще пронзительней. Вас ждет разочарование, синьор. Я не собираюсь умолять о пощаде. Да и вы не испытываете желания проявить милосердие.
– Я вижу, ваш разум не пострадал от лекарств, – сказал Алессандро и поставил фонарь на каминную полку. – Ваш язык остер как всегда.
– О да. Но вы отпустили мне три дня, чтобы я могла обдумать все формы оскорблений. У меня наготове целый шквал, который я обрушу на вас, когда меня потащат на виселицу.
Он сдвинул брови.
– Вы так много говорите об убийстве, Фоска.
– А разве вы его не наметили для меня? Вы убили Рафаэлло. Теперь убьете меня. Глухая женщина не сможет никому ничего рассказать. Ну давайте, насаживайте меня на ваш нож. Привяжите к ногам свинцовый груз и столкните в лагуну. Вполне безопасно. Никто не увидит вашего преступления.
– Я не убийца, Фоска, – сказал он спокойно.
– Вы убили Рафаэлло! – хрипло воскликнула она. – Вы терзаете меня. Почему вы не оставили нас в покое? Мы вам не делали зла. Теперь же будет громкий скандал.
– Вас доставили сюда агенты инквизиторов, – сказал Алессандро. – Не мои люди. Всем делом заправляли инквизиторы, и они поступили весьма любезно, не бросив вас в тюрьму. Вашу судьбу они доверили решать мне.
– Как великодушно, – с издевкой усмехнулась Фоска. – Ну и что же вы намереваетесь сделать со мной, когда я в вашей власти?
– Прошу вас, Фоска, не будьте столь мелодраматичны, – вздохнул Алессандро.
Он сел в кресло рядом с кроватью, скрестил руки на груди и вытянул длинные ноги перед собой. Фоска внимательно наблюдала за ним. Странно, но рога у него не выросли. Фоска мысленно наделила его столькими сатанинскими чертами, что реальный Лоредан выглядел теперь разочаровывающе обыденным.
– У вас всегда была тяга к мелодраме, а точнее, к плохой английской романтической литературе, – сказал он. – Полагаю, это вы унаследовали от своего отца. И подозреваю, что сложившаяся ситуация лишь разожгла пламя преувеличений.
– Я не преувеличивала свою любовь к Рафаэлло Леопарди, – бесстрастно произнесла она. – И я не преувеличиваю свое обещание: я не намерена каяться и никогда вновь не стану вашей женой. Мне безразлично, что вы собираетесь сделать со мной. Я ни о чем не сожалею. Если бы могла, то завтра же убежала бы с ним. Но вы его убили. Я вам этого никогда не прощу. Никогда.
Алессандро хранил молчание. Дождь усилился, и порывы ветра заносили через разбитые окна капли в комнату. Сидя на кровати, Фоска чувствовала их на лице. Это освежило ее и придало новые силы.