Маскарад

Питерс Натали

Она решила, что в Венеции есть все-таки человек, который мог бы поговорить с Рафом и убедить его, что казнь одного из наиболее уважаемых лидеров лишь повредит его, Рафа, собственному руководству.

– Гвидо, отвезите меня на канал Реджио.

Как и Алессандро, Фоска была удивлена искусно декорированным интерьером квартиры Лии. Однако, в отличие от Алессандро, она вспомнила, что некоторые предметы обстановки раньше находились в доме Рафа в гетто. Фоска почувствовала приступ ревности, но тут же решительно подавила его. Не было оснований сомневаться в нынешней любви Рафа к ней, а она, Фоска,

нуждалась в помощи танцовщицы.

Неряшливая служанка отвела ее в гостиную, а сама пошла за хозяйкой. Лиа появилась через несколько минут. Она явно собралась уходить – на синее платье с длинными рукавами была накинута шаль.

– А, это вы! – Лиа рассматривала Фоску со смесью удивления и презрения. – Что вам надо? Я ухожу.

– Вы не слишком гостеприимны, – сказала Фоска.

– А как бы вы вели себя, если бы я пришла во дворец Лоредана? – Лиа села в кресло. – Вы, конечно, отказались бы принять меня, послав вдогонку пару теплых слов. С какой стати я должна выказывать вам уважение?

– Вы правы. Не должны. – Фоска села на край стоявшего напротив Лии высокого стула. – Алессандро в тюрьме. На следующей неделе его казнят.

– Я знаю. – Жестокое выражение лица Лии несколько смягчилось. – Это ужасно, но что я могу поделать?

– Поговорите с Рафом. Он, возможно, прислушается к вам. Он не слушает меня, потому что ревнует…

Лиа покачала головой.

– Нет, он и меня ревнует. Я по глупости сказала ему, что люблю Алессандро. Кроме того, я уже целую вечность не виделась с Рафом. Как убедить его в том, что небо голубое, если он утверждает, что оно пасмурное? Почему бы вам не попробовать еще? Он вас любит. Я знаю, он упрям, но…

– Не получается. Я неоднократно пыталась. Вы сказали, что любили Алессандро?

– Может быть, немного. Когда он покинул меня, я довольно много плакала. Он прекрасный человек. Вы обращались с ним непозволительно.

– Думаю, да, – призналась Фоска. – Он больше не полюбит меня. Но я не хочу его смерти. Вы… вы спасли Рафа из «Могилы». Не сделаете это еще раз для Алессандро?

Лиа расхохоталась.

– О, замечательно! Вы хотите, чтобы я переспала со всем французским гарнизоном и освободила вашего мужа, чтобы он вернулся к вам! Какая наглость! А почему бы вам не сделать это самой, если вы так сильно хотите его? Но я предупреждаю, не пытайтесь даже приближаться к его камере. Ничего не выйдет, я пробовала.

– И что? – с тревогой в голосе спросила Фоска.

– Они прогнали меня. Раф не дурак. Французы тщательней венецианцев следят за опасными преступниками. – Лиа наблюдала за Фоской, которую сломило отчаяние. – Знаете, кто организовал побег Рафа?.. Ваш муж.

– Что?! – Фоска вскинула голову. – О чем вы говорите?

Лиа рассказала о человеке в маске, который помогал ей и давал ей советы, об Алессандро, в котором через много лет она распознала того господина.

– Но почему? – нахмурившись, спросила Фоска. – Зачем он это сделал? Выпустил Рафа на свободу, когда тот ненавидел его?

– Он сделал это ради вас. Не хотел, чтобы вы обвинили его в смерти вашего любовника, – сказала Лиа.

– Почему же он мне никогда не рассказывал об этом?

– Об этом не знает никто на свете, за исключением немых, которые

помогали ему. Я поклялась, что никогда не скажу ни слова.

– Но вы должны сказать! – взволнованно проговорила Фоска. – Должны немедленно сказать Рафу! Он может изменить свое решение.

– Нет, я не скажу. Я обещала Лоредану, что никогда ничего не расскажу Рафу. Но вы…

– Да-да, конечно, – сказала, вставая, Фоска. – Он передумает. Узнает, что Алессандро совсем не чудовище, за которого он его принимает.

– Не рассчитывайте на это, – предупредила Лиа. – Начнем с того, что он никогда не поверит. А даже если и поверит, это не разубедит его. Он хочет, чтобы ваш муж умер.

– Мне безразлично, пусть даже он освободил самого Иисуса Христа, – грубо сказал Раф. – Я хочу, чтобы он умер.

– Тогда мне нечего больше сказать, – прошептала Фоска. – Нечего.

– Да, Фоска, – сказал Раф. – Никто не поможет. Ни слезные мольбы. Ни подкупы. Ни обещания. Все кончено. Забудьте о нем. Скоро вы будете свободны. По-настоящему свободны.

Он обнял ее и отнес в постель. Она не сопротивлялась, но это походило на занятие любовью с привидением. Вместе с надеждой ее покинула и жизнь. Она смотрела на Рафа, но не видела его. Ее мысли были далеко, в «Могиле». Она думала о муже.

Глава 17

ВОРОТА

После прибытия французского батальона во дворец Лоредана и реквизиции его Рафом под свой штаб никто из друзей Фоски сюда не заходил. Даже Антонио и Джакомо, которые в прошлом оставались непоколебимо верны ей после ее самых громких эскапад, теперь во дворце не появлялись.

Однажды вечером она с Рафом пошла в оперный театр, где ее опасения подтвердились: венецианская аристократия отвернулась от нее, считая предательницей, сотрудничающей с захватчиками. Даже такие малопривлекательные личности, как Гонзаго, которая некогда приветствовала ее, считая принадлежащей к одному с ней классу отверженных, теперь делала вид, что она просто не существует. Когда они вошли в театр, ни одна голова не повернулась в ее сторону, хотя зрители и расступились, чтобы дать им пройти. Фоска увидела Антонио, который, бросив на нее печальный взгляд, быстро отвернулся. Даже карлик Флабонико и тот пренебрежительно посмотрел на нее. Слезы жгли ее глаза.

– Пойдемте домой, Раф, – умоляла она его хриплым шепотом. – Прошу вас.

– Нет, – сказал он упрямо. – Я не позволю вам спасовать. Не хочу, чтобы они заподозрили, насколько это больно для вас. Не показывайте вида. – Он крепко взял ее за руку и повел в ложу.

Зрители взглядывали на них и быстро отворачивались. В зале стояла странная тишина. Вместо привычной шумной болтовни слышались приглушенные беседы, неодобрительный шепоток, временами возмущенное покашливание.

Они высидели первый акт моцартовской «Волшебной флейты». Однако никакого волшебства в тот вечер Фоска не почувствовала. Она вообще вряд ли слышала музыку и даже не смотрела на сцену, сидя с опущенными долу глазами. Когда действие закончилось и зрители поднялись с мест, чтобы пообщаться в антракте друг с другом, Раф вскочил на ноги и прогремел своим зычным голосом на весь зал: