Маскарад чувств
Шрифт:
— Так что, Алексей Константинович, сладим мы с вами наше дельце?
Алексей ответил хрипло и тихо, судя по всему, у него болело горло:
— Мне неприятно ваше предложение, князь. И я уже неоднократно говорил вам об этом.
— Но позвольте, милостивый государь! — вскричал Донской насмешливо. — Я ведь предлагаю вам немаленькое вознаграждение за совершенно пустяковую, в сущности, услугу.
— Опорочить честную девушку — это, по-вашему, пустяк?
«О боже! — едва не вырвалось у Лизы. — Что задумал князь?»
Пауза оказалась
— Хорошо, Алексей Константинович, придется мне раскрыть карты. Хотя я и не расположен исповедоваться, но, видимо, другого выхода у меня нет. Может быть, хоть это склонит вас на мою сторону… Я люблю эту девушку, вот в чем дело. Люблю безумно! Совершенно безумно. И уже не первый год. Я увидел ее еще ребенком, но она уже и тогда способна была пленить мужчину и вызвать самые пылкие желания. Даже плотскую страсть.
Про себя Лиза так и ахнула: «К ребенку-то?! Вот ведь мерзавец!»
— Возможно, мне следовало выкрасть ее еще в юном возрасте и увезти на край света, чтобы она принадлежала только мне… Но я не решился. Надеялся, что наваждение пройдет. Однако оно, как видите, не прошло. Сейчас она стала старше, и хорошеет день ото дня.
«Имя! — взмолилась Лиза про себя. — Назови же имя!»
— Но она еще слишком молода, и с вершины ее юности я кажусь ей старым и несносным.
Лиза прикусила губу: «Ее можно понять!»
— Она и слышать не желает о том, чтобы принять мое предложение. Я получил отказ уже четыре раза. Хотя родители Натали на моей стороне. Но это безумное стремление женщин к равенству, ну, вы знаете, привело к тому, что дочери уже не слушаются своих отцов.
«Натали?! — Лиза подскочила, как ужаленная. — Какая Натали? Не Офросимова, случаем? О Господи, нет! Только бы не она…»
Алексей прервал его исповедь:
— И вы решили скомпрометировать ее, чтобы без труда заполучить то, отчего другие отвернутся?
В его голосе звучало искреннее неодобрение. Лиза принялась мысленно взывать к нему: «Не поддавайся его уговорам! Не позволяй смешать себя с грязью, ведь он унижает тебя подобным предложением, — и попыталась понять: — А как вообще он собирается опорочить Натали?»
Князь усмехнулся:
— С вами приятно иметь дело, Алексей Константинович! Вы все схватываете на лету.
— Прошу вас не обращаться со мной, как со слаборазвитым ребенком! — вскипел Кузминский.
— Помилуйте! Я и в мыслях не держал обидеть вас! — заверил Петр Владимирович. — Напротив, я весьма высокого мнения о вашем таланте и о ваших… внешних данных. Не далее, как сегодня, я говорил об этом в самом изысканном обществе.
— Где была и Натали Офросимова? — Спросил Алексей напрямую.
«Значит, все-таки она… О Николя!» — Лиза судорожно сжала кулачки, не представляя, чем может помочь брату. А если просто войти сейчас туда и помешать их разговору? Пока у них появится
— Совершенно верно замечено, — бесстрастно прокомментировал князь. — Я поведал о вас всему свету с вдохновением, какого сам в себе не ожидал! И, уверяю вас, почва подготовлена. Зерно интереса к вашей персоне уже зародилось. Девицы такого возраста весьма любопытны… Впрочем, это касается женского пола вообще.
Болезненно прокашлявшись, Кузминский проговорил:
— Петр Владимирович, давайте начистоту. Несмотря на то, что я крайне стеснен в средствах, ваше предложение оскорбительно для меня.
Раздался тихий голос князя:
— Завтра вас выкинут из квартиры за неуплату.
— Что?!
— Вы слышали, уважаемый Алексей Константинович. Если сегодня вы не покроете долг, то завтра окажетесь на улице.
— Вы подкупили квартирную хозяйку?
— Это недорого мне обошлось. Дамочка за грош мать родную продаст.
Алексей негромко заметил:
— Мне всегда казалось, что она хорошо ко мне относится.
— Одно другому не мешает. Я люблю Натали, и тем не менее жду не дождусь, когда в глазах света она сделается падшей женщиной. Тогда явлюсь я, рыцарь на белом коне, и спасу ее честь. Уверяю вас, ее благодарность будет беспредельной! А вам не за что будет себя корить! Вы же не в публичный дом отправляете Натали, а устраиваете ей весьма выгодный брак. Кроме того, вы и удовольствие неслыханное получите! Девушка-то действительно хороша! К тому же девственница… А она в качестве компенсации за утрату девственности получит и титул, и горячо любящего мужа. А сплетники умолкнут в тот же миг, как она станет княгиней Донской.
Кузминский пробормотал:
— В этом я не сомневаюсь… Но как это мерзко, князь!
— Не более мерзко, чем все остальное в жизни, — заметил Донской философски.
— Любовь — не мерзость!
— Любовь? — с искренним удивлением протянул князь. — Так ведь это она и толкает меня на столь неблаговидную интригу. Заметьте, я сам прекрасно осознаю ее неблаговидность. А вы никак влюблены, сударь? Может быть, это является для вас камнем преткновения и мешает принять мое весьма выгодное предложение?
Ответ прозвучал резко:
— Не смейте говорить о моей любви! Не примешивайте ее к своей грязи.
Петр Владимирович дробно рассмеялся:
— А ваша возлюбленная, разумеется, чиста и непорочна! В таком случае ей не место в Петербурге. Она должна бы жить где-нибудь в Саратове или в Твери. Мне, кстати, матушка подсовывает невесту из Тверской губернии. Этакую милую провинциалочку…
Пока в ее адрес не прозвучало нечто уничижительное, Лиза зашумела на пороге и ворвалась в комнату. Лицо Алексея, освещенное тусклым пламенем свечи, стоявшей возле кровати, озарилось улыбкой. Петр Владимирович недовольно нахмурился, и Лиза едва не фыркнула.