Маска

Лётная Марина

Пары в кругу менялись от частых переходов. В руки женоподобного Лексы успело попасть десяток девочек, которые на его фоне не выглядели такими уж и красивыми. Когда рядом с ним оказывались студентки, мои представления о роли мужественного защитника в паре с хрупкой девушкой рушились, а моя совковская психика, доставшаяся по наследству от мамы, трещала по швам. Становилось мерзко наблюдать это зрелище. Хотелось плюнуть в этого мальчика. Хотя, я знала, что таких парней общая масса считала привлекательными… Даже более зрелые женщины, чем я. И от этого-то и было мерзко.

Такие,

как он, должны усвоить урок: на внешности своё наглое счастье не построить. Залогом должны быть мозги — самая сексуальная часть тела в мужчине.

Ну вот, мы, кажется, столкнулись взглядами. Свой я попыталась сделать как можно более угрожающий, внушительный. Хоть из-под его маски было плохо видно, но Лекса кисло усмехнулся. Я от своего не отступлю, даже не фантазируй о пощаде, мальчик.

Иришка радовалась результату, Кудрявая Башка — подозревал, что его дни в университете сочтены. А я, обернувшись в мутноватое зеркало, выстилающее всю стену от моего тёмного угла до двери, заключила, что всё больше походила на довольного человека. Пока не вспомнила, что ночью меня ждёт проверка курсовых и составление лекции для магистрантов по новой учебной программе. Улыбочка сползла. Ну и усталая же рожа…

Ладно уж! Это того стоило.

— Ребятки, на этом всё. Спасибо, за ваше внимание. Кто ещё не в чате, вступайте, я буду публиковать видео с репетиций. Всем же интересно увидеть, как они смотрятся со стороны… И можете в «участниках» найти знакомых, с которыми сегодня танцевали в паре, — да, загадочно подмигнувшая Иришка умела находить нужные аргументы и организовывать бесформенные толпы. Еще немножко уверенности и, как бы я терпеть не могла творческие сборища, но она добьётся здесь успеха. — И пожалуйста, впредь ведите себя так же тихо…

Она покосилась в мою сторону: то ли с благодарностью, то с опаской. Иришка знала, как далеко я могу зайти в укрощении особо строптивых представителей студенчества. Кто знает, чем бы закончилось, если ей не удалось вмешаться?..

Студентики стали быстро расползаться по углам за вещами и в сторону выхода. Ирка сгребла свои бумажки в кейс — интересно, какие могут быть документы у без пяти минут преподавателя по танцам — уцепила свою аккуратно разглаженную на откуда-то нарытой вешалке, водруженной на гвоздь, шубу и безжизненно потащилась в мою сторону.

Неужто, устала?

— Сейчас они разойдутся, я закрою зал, и пойдём.

— Ясно.

А мне вот по твоей вине сегодня не спать. Будешь сидеть со мной до утра, за компанию!

Изнеможенно облокотившись о свою руку, уложив ее на спинке стула, я наблюдала, как довольные люди направляются к выходу. Наверняка многие из них лягут спать и даже выспятся, несмотря на грядущие практикумы и лабораторные, к которым хорошо бы было готовиться накануне. А я уже не в том положении, чтобы халтурить. Да я вообще не помню, когда пускала учёбу на самотёк… Не было такого!

Я увидела, как он неторопливо собирается возле ряда стульев, выставленных по периметру зала, напротив. Облокотил чехол с гитарой о спинки, отошёл ближе к центру, чтобы издалека

посмотреться в зеркало. Ну, конечно… Чертов нарцисс.

Цветочек.

Видимо, мой тяжелый презрительный взгляд снести было невозможно, парень повёл бровью в мою сторону, нагло высматривая прямо перед собой. Давай, поиграй со мной в гляделки, щенок. Я почувствовала, как у меня приподнялась верхняя губа. Словно я понюхала испорченный суп, хранящийся в холодильнике уже неделю и ожидающий своего часа быть вылитым в унитаз. Сегодня снова не судьба…

Кудрявая Башка вдруг возымел смелость подойти ко мне.

— Ирина Максимовна, следующая репетиция в пятницу? — весь свой путь он вальяжно вышагивал, не спуская с меня ястребиных глаз, а затем обратился к Иришке.

Я не могла не напомнить.

— Да, Ирина Максимовна, назовите дату, когда ему оставить свою гитару дома.

Ух, какие мы злые! Не щурь свои глазки, будут морщины. Ирка оказалась разменной монетой в нашем косвенном разговоре.

— Д-да… В семь.

— Отлично. Не придётся отпрашиваться с репетиции с группой, — как бы вскользь, но, очевидно, назло, Лекса похвастался тем, что ему было, где применить свою гитару и без нашего «отстойного» бала.

Фи, как ущербно вестись на мои провокации. У него не оставалось шансов заслужить уважение.

Правда, я не сразу пришла к этой мысли. Почему-то всё, что он изрекал своим громоподобным голосом, звучало убедительно хотя бы при первом впечатлении, и это сбивало.

— Лекса… Ты, на всякий случай, приноси гитару, вдруг Виолетта Сергеевна переду…

Ага! Хрена с два! Не будет этого! Ирка боязно на меня покосилась.

— Значит так. Я на участие в этом мероприятии не подписывалась. Но ради такого дела, я буду присутствовать строго на каждой репетиции, чтобы убедиться, что ты и шагу не ступишь на сцену, дорогой, — для верности я сощурилась, представляя, что мои глаза излучают лазер.

Пиу-пиу-пиу.

— Не нужно.

— Что? — я чуть не захлебнулась от его нелепой излишней наглости. Мы сцепились взглядами, но для крайней степени самоудовлетворения мне не хватало рассмотреть его наверняка промелькнувшую неуверенность под маской.

— Не нужно приходить каждую репетицию, чтобы убедиться… Можно прийти только в день бала.

Мой рот, не успевший сомкнуться, остался приоткрытым от правоты, что окатила меня, как ледяная вода. Ещё и из его уст… Боюсь, на долю секунды с меня смыло всю браваду.

А ведь правда… Я могу посетить итоговое мероприятие, сделать вид, что приложила к нему руку…

Потом над этим обязательно подумаю. У меня в голове продолжал раздаваться хриплый бас.

— Да почему ты в маске? — обезоруженная здравой мыслью, я вскочила со стула, желая приправить наш разговор легкой истерикой. Иришка отпрыгнула от меня подальше. Кстати, в зале никого не осталось. — Сними ее уже, наконец! Я хочу видеть, какое лицо у воплощения хамства! Или ты решил выделиться?

— Почему выделиться? Это же бал! — он жеманно тряхнул головой, смахивая кудряшку, упавшую на лоб. Отвратительный засранец…