Маска
Шрифт:
Знаю, что можно.
В разнообразном репертуаре Лексы, помимо Есенинских стихов и песен о любви, оказались и рок-версии "Маленькой ёлочки", "Три Белых Коня" и даже "Jingle Bells". От них мужская часть ресторана пребывала в алкогольном угаре, устроив преждевременную импровизированную дискотеку до двенадцати часов. Откуда-то даже повыскакивали маленькие дети, подпевая песенкам из мультиков. То, что и как пел Муратов, мне казалось ну очень странным, непривычным, но почему-то крутым.
Думаю, он был действительно крутой. Настоящий музыкальный гений.
И
Пускай твой список желаний исполнится, Муратов.
Пускай…
— И-и-и! Обратный отсчёт! — что? Так быстро? Я же ничего не успела… Загадать! Вспомнить! — Двенадцать! Одиннадцать! Десять!..
Мы нашли друг друга взглядами.
— Девять! Восемь!..
Должно случиться что-то особенное? Пирожок! Виолетта, помнишь, как он подарил тебе пирожок? Спас тебя от позора одиночества на репетиции? Как излил душу на зачёте? Как отряхнул мокрую задницу, достав тебя из сугроба?
Разве было ещё что-то прекраснее в твоей жизни?
Ничего не лезло в голову… Жила ли я до встречи с этой кудрявой головой?
— Семь! Шесть! Пять!..
Сияющий улыбкой Муратов поднял бокал в мою сторону, словно мы могли чокнуться, находясь в разных концах. Всё ещё казалось, что он обращался к кому-то, кто стоит позади меня… Я проверила.
Там было окно.
— Четыре! Три! Два!
Лекса, посвятивший мне целую концертную программу, одними губами ласково прошептал: «С Новым годом».
В груди приятно заныло. Сколько внимания…
Всех же преподавателей так поздравляют студенты?
Неважно! Я мечтала дотронуться до него! Меня не было за этим столиком с друзьями, а в ресторане будто не существовало других гостей. Только один, кудрявый и своевольный романтик с гитарой.
Что же теперь будет…
— Один! И… С Новы-ым! Годо-о-ом!
С Новым годом, Муратов.
Глава 19 «Как скажете, Виолетта Сергеевна»
— Не поворачивайся, — Иришка хитрюще поморщилась, глядя мне за спину, и перешла на шепот. — Не насмехайся над ним, не будь жопой и улыбайся побольше. Держи.
Первое, что подруга сказала в этом году. Я обнаружила, что хлопаю ресницами, пытаясь взлететь к выходу.
Она протянула мне свой бокал, в котором на половину еще бултыхалось шампанское, и поменяла на мой опустошенный.
— Вилочка! Стасик! С Новым годом!.. Ой! — дешевая актрисулька и по совместительству моя лучшая подруга состроила удивленное лицо. — Кто это у нас здесь? Лекса! Здравствуйте!
Я оцепенела, не решаясь повернуться. На экране телефона, атакованного поздравлениями из соцсетей,
— С Новым годом! — прогремело где-то над моей головой.
Муратов бесцеремонно вторгся в мое поле зрения и, пока Иришка принялась наполнять мой бывший бокал для тоста, чокнулся со Стасом. Тот при виде холёного женовидного паренька в цацках напряжённо свёл челюсти и нехотя поддержал его жест. А я уже и забыла, что для подавляющего большинства такой внешний вид — ненормально.
— Вы так классно выступили! Нам очень понравилось, да, Виолетт? — Ирка бешено задергала бровями.
Нервный тик прогрессировал.
У меня отнялась челюсть. Она не закрывалась с тех пор, как Лекса подкрался к нашему столу, и не давала выражаться членораздельно или хотя бы матерно. Поэтому я просто кивнула.
— Спасибо. С Новым годом, Виолетта Сергеевна, — вкрадчиво прохрипел Муратов и занёс бокал.
Оставалось повторить за ним…
Видимо, мы достигли апогея доверия в наших негладких отношениях, раз он впервые обратился ко мне по имени-отчеству. Я занервничала — хотя, куда уж больше. Сглотнула, и с едва слышным звоном стекло наших бокалов соприкоснулось.
— После того, что вы сегодня услышали… И не сбежали, — нет, и Ира ещё причитает: «не насмехайся»? Да кто из нас двоих здесь абьюзер? — Могу ли я кое-что объяснить? Наедине…
Глаза мои выпучились, и, наконец, захлопнулась проветрившаяся челюсть.
— Конечно, можно! Идите поболтайте, — добрая Иришка, спихивала меня в плен к нескромно ухмыляющемуся парню.
— «Кое-что объяснить»? — лишь смогла я промямлить.
Неужели нужны дополнительные уточнения…
— Да. Вдруг, вы неправильно меня поняли.
Неправильно? Тебя можно было неправильно понять? Ты подмигивал мне весь вечер и глазел не отрываясь! Хочешь сказать… Это просто актерская игра на публику? Эй!
Э-э-э-э-эй! Муратов! Ты… Ты что наделал?
У меня чуть не задрожал подбородок. Скажи, что я ошибаюсь!
— Пошлите.
Я послушно распрямилась на ватные ноги и осознала масштаб своего опьянения. Не алкогольного.
Друзья оставались всё дальше и дальше, принявшись ворковать, а я, как в замедленной съемке, глазела по сторонам и старалась не отставать от Муратова. Мы пробрались к сцене, откуда он забрал свою гитару. Кругом царил хаос, доносились поздравления, тосты и звон посуды. Гирлянда на ёлке бешено мигала, заворожив меня на неопределенное время, пока парень не потеребил моё плечо.
Мы должны были ещё куда-то идти?
Лекса уверенно направился вдоль бара. Мы обошли его кругом, подозвали парня в фартуке. Тот откинул перед нами деревянную столешницу, позволяя пройти внутрь, а затем и скрыться за дверьми с надписью "кухня".
— Куда мы? — Муратов быстро вышагивал по белому кафельному полу, попутно поздравляя с Новым годом поваров в белых халатиках и чепчиках. Я семенила следом, сразу после его драгоценной гитары, и подмазывалась к поздравлениям посторонних людей. На меня косо смотрели, оценивали.