Маска
Шрифт:
— Не вполне. У меня есть кое-какие подозрения, но мне не хотелось бы о них говорить, пока они не получат подтверждения. Вы же сами понимаете… — Конрад выдержал паузу, но никто ему не возразил. — Тем не менее я уверен в своей правоте. Кара Господня настигнет виновного, это лишь вопрос времени.
Глава совета вздохнул и опять вытер рукавом лоб.
— Хотел бы я позабыть обо всем этом, — слабо сказал он. — Наши потуги бессмысленны. Нужно найти нового палача, и дело с концом. Вся эта история плохо сказывается на репутации
Земпах пристально посмотрел на него.
— При всем уважении к вам мы не можем так поступить. Ересь — тяжкий грех. Кроме того, нельзя спускать такое с рук. Мельхиор должен быть наказан. Мы обязаны восстановить честь Эсслингена. Конечно, при этом нужно позаботиться о том, чтобы никто не пострадал.
— Я согласен с Земпахом. Нам следует продолжить расследование! — воскликнул Хеннер Лангкоп, встал и подошел к Конраду.
— Я тоже согласен, — хором произнесли Вальдемар Гвиррили и Куниберт фон Энгерн, пододвигаясь к Земпаху.
Ремзер побарабанил пальцами по столешнице, покачал головой.
— Ну хорошо. Если вы настаиваете. Земпах, даю вам два месяца, чтобы найти еретика. Но предупреждаю, действуйте осторожно, иначе я лишу вас этого права. Послушайте, что говорят в городе, может, что и выйдет. Но эти, — он указал пальцем на монастырь, — ни о чем не должны прознать. Нам и без них хватает неприятностей.
Земпах поклонился.
— Вы, как и всегда, правы, господин Ремзер, и я заверяю вас, что не наделаю шума своими поисками.
Ремзер закатил глаза и в последний раз стукнул молотком по столу.
— Заседание объявляется закрытым. Всего доброго. — Он проводил советников взглядом. — А вы, Земпах, задержитесь ненадолго.
Советники, шумно обсуждая предложение Земпаха, покинули зал, а тот остался на своем месте, удивленно подняв брови. Если бы он был главой городского совета, то ни за что не допустил бы подобного. Никто бы и пикнуть не смел. Решения принимались бы быстро. И выполнялись бы. А если кому-то такое не понравилось бы — сразу оказался бы в тюрьме.
— Земпах… — Ремзер вздохнул. — Я представляю, что творится у вас в голове. Вы хотите занять мое место.
Конрад промолчал, только вежливо улыбнулся.
— Может быть, когда-нибудь вам это и удастся. Но до тех пор решения здесь принимаю я. И если вы призовете в город доминиканских стервятников, то вам самому придется несладко. Мы друг друга поняли?
В эту минуту Земпаху хотелось надеть на Ремзера крысиный шлем. Но пришлось взять себя в руки.
— Я бы не осмелился действовать против ваших распоряжений, — заявил он. — Я знаю свое место, а «псы» мне любы не больше вашего, особенно если они действительно делают все то, что о них говорят.
— Хорошо, Земпах, хорошо. А теперь оставьте меня. Мне нужно подумать.
Земпах кивнул, повернулся и вышел из ратуши, довольно потирая руки. Два месяца. Этого времени более чем достаточно,
***
И вновь Мелисанде приснился кошмар. Де Брюс приставил к ее горлу нож и угрожал зарезать. Чувство было настолько сильным, что Мелисанда боялась пошевелиться. Или это и правда был не сон, а явь? Не открывая глаз, девушка ущипнула себя за бок. Стало больно — значит, она не спала. Но все еще чувствовала лезвие, касающееся ее шеи.
Снаружи доносился мерный стук дождя.
А потом Мелисанда услышала чье-то дыхание. Это был не сон!
Девушка хотела встать, но замерла, почувствовав, что боль стала сильнее. Она приоткрыла глаза. Над ней нависла чья-то тень. Человек держал в руках какое-то оружие. Незнакомец сопел, от него пахло кислым. Вода стекала с его одежды и волос и капала на Мелисанду.
От страха девушку едва не стошнило. Но она заставила себя открыть глаза и присмотреться внимательнее. Видно было плохо, потому что незнакомец стоял на фоне дверного проема, не давая свету проникнуть внутрь, а крошечное окно заросло вьюнком.
— Ты кто такая? — хрипло осведомился незнакомец.
«Слава Богу, это не де Брюс, — подумала Мелисанда. — И не его приспешник фон Закинген».
— Ну говори! Или дара речи лишилась?
— Ме…
И тут Мелисанда поняла, что так и не придумала, какое имя назовет на хуторе.
— Что? Ну же, малявка, отвечай!
— Мехтильда. — Мелисанда возблагодарила Господа за то, что тот ниспослал ей озарение. — Мехтильда из Эсслингена. Меня прислала сюда супруга мастера-пивовара Генриха, она сестра Пауля Вайгелина. Я хотела устроиться к ее брату на хутор служанкой. Она дала мне подорожную, могу вам показать. Я не воровка.
Лезвие впивалось в кожу Мелисанды, девушке было больно говорить. Вскоре ее глаза приспособились к полумраку и она разглядела, что незнакомец приставил к ее горлу вилы.
— Так, значит, ты пришла к Паулю Вайгелину? Ты опоздала. — Мужчина презрительно фыркнул. — Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Может, ты и не воровка, а шлюха. Или ведьма. С такими-то волосами. Рыжая — значит, ведьма. Вечно тут какой-то сброд ошивается.
— Я могу показать вам подорожную, — прохрипела Мелисанда.
Мужчина сплюнул на пол.
— Этим делу не поможешь, малявка. Я всю эту писанину всяких там благородных не разбираю. И моя Ида тоже.
— Вы живете тут, на хуторе?
Мелисанда вдруг поняла, что этот мужчина ничуть не опасен. Просто он сам боится. Наверное, ему уже не раз приходилось сталкиваться со всяким отребьем. Нужно было его переубедить.
— Да, всю жизнь и живем. Как остальные ушли, я остался. Жить тут непросто, но лучше, чем ехать неведомо куда.
— А почему ушли остальные?