Маска времени

Габриэль Мариус

– Как ей – лучше? – спросила Анна с отчаянной надеждой.

– Нет, – мрачно ответил Кемпбелл. – Пойдем.

Моложавый доктор-индус ждал их прихода в кабинете, стетоскоп болтался у него на шее. Он встал с кресла, чтобы пожать Анне руку.

– Как моя мать? – спросила она.

– С точки зрения физического здоровья все, слава Богу, стабилизировалось. Но этого нельзя сказать о состоянии мозга.

И с этими словами Рам Синкх развернул перед Анной какие-то рулоны, помеченные непонятными значками:

– Это последняя электроэнцефалограмма, которую мы

сделали миссис Келли. Вы можете сами сравнить ее с предыдущими – никаких обнадеживающих изменений. Нам нужно ваше разрешение, чтобы перевезти больную в другой госпиталь.

– В какой?

– Госпиталь «Святой крест». Он лучше оборудован для ухода за подобными пациентами.

– Там занимаются мозговыми травмами?

– Не совсем. Но в нем есть нейрологическое отделение.

– И есть коматозные больные?

– Да.

– Но разве здесь нет специально оборудованных палат для тех, кто впал в кому?

– Есть. Однако здесь подобное содержание обойдется вам намного дороже, чем в госпитале «Святой крест». К тому же там весьма опытные специалисты.

– Из чего я могу заключить, что здесь уход лучше.

– Такой вывод совсем не следует из сказанного мной.

– Думаю, что страховка покроет все расходы по содержанию.

– Поймите, что содержание подобного больного – дело очень и очень дорогое. И даже страховые компании хотят, чтобы деньги не тратились зря.

– Что значит зря, черт возьми?

Кемпбелл тяжело вздохнул:

– Анна, пожалуйста.

– Весьма важный вопрос, – спокойно проговорил Рам Синкх, совершенно не задетый ее разгневанным тоном. – Под средствами, расходуемыми зря, я имею в виду деньги, которые тратятся на содержание безнадежных больных. В нашем деле мы как раз имеем подобный случай.

– Не верю этому, – резко оборвала Анна. – Во всяком случае, еще рано делать подобные выводы.

– Я видел достаточно коматозных больных, которые напоминали мне астронавтов, совершающих бесконечно долгий полет в космическом корабле. Миллионы долларов тратились на человека, который как бы уже и не принадлежал этому миру. В то время как можно намного проще и гуманнее обойтись с подобными больными.

В ярком неоновом свете Анна словно ослепла на несколько секунд.

– Что такое гуманизм по-вашему, я представляю себе очень хорошо – это просто тихая смерть. Вы гуманно дадите умереть моей матери.

Кемпбелл коснулся руки Анны:

– Успокойся, успокойся, дорогая.

– Так вопрос не стоит, – заявил Рам Синкх. – Позволить пациенту умереть достойно мы всегда сможем, когда иссякнут даже самые слабые надежды на спасение.

– «Святой крест» – это обычный приют, не правда ли? Прекрасное тихое место, в котором будут быстрее потеряны всякие надежды на спасение моей матери, чем здесь. И тогда через несколько месяцев, когда она уже и на человека-то перестанет быть похожей, меня начнут уговаривать согласиться на последний гуманный акт.

– Это сообщение очень сильно подействовало на вас. Поэтому, мисс Келли, вам следует отдохнуть немного, прежде чем принять окончательное решение, – проговорил

доктор тоном мудрого и невозмутимого учителя, разговаривающего с капризным учеником.

Анна быстро повернулась к Кемпбеллу:

– Могут ли они перевезти мать без моего согласия?

– Анна, держи себя в руках, не впадай в истерику.

– Я ее ближайшая родственница. Поэтому мое решение должно учитываться, не так ли? – Потом, вновь посмотрев на доктора, Анна добавила: – Моя мать не бревно какое-нибудь. Она – человек, она – умная, замечательная женщина, нуждающаяся в вашей помощи. Она не какой-то скелет, который следует убрать с дороги. Вы слышите меня?

– Слышу, – тяжело вздохнул Рам Синкх.

– Я не разрешаю перевозить мою мать из этого госпиталя. Она останется здесь до полного своего выздоровления.

– А что, если она никогда не выздоровеет? – спросил доктор.

Анна вскочила с места:

– Нет. Выздоровеет. Других вариантов я просто не принимаю.

– Очень хорошо. Но сразу же хочу сообщить вам, что очень скоро страховая компания прекратит оплачивать ваши счета. Она выплатит только определенную и весьма разумную сумму, а затем снимет с себя всякую ответственность. И тогда вам придется взять все расходы на себя, мисс Келли. Два миллиона долларов по страховке – это весьма внушительная сумма, но в нашем госпитале их хватит только на два года ухода за больной.

Так вот что имел в виду страховой агент. Им выгоднее заплатить, скажем, четыре миллиона долларов сразу, чем выплачивать намного большую сумму в течение последующих десяти лет. Анна почувствовала даже, как свело скулы от напряжения.

– Понятно, – только и могла сказать она. – Ее продолжало трясти от гнева, когда они вышли в коридор. – Ты веришь этому человеку?

Кемпбелла тоже трясло, но он сердился не на доктора, а на Анну:

– Не следует винить во всем медиков, ведь они делают все, что от них зависит.

– А может быть, они только создают видимость.

– Но «Святой крест» действительно лучшее место для Кейт. Там ей будет намного спокойнее.

– Словно в могиле, – не выдержала Анна. Кемпбелл запахнулся в свою каракулевую шубу и рявкнул:

– Не будь ребенком. Примирись с фактом, что Кейт никогда не подняться с постели. Никогда, слышишь…

Анна услышала отчаяние в голосе бывшего любовника матери.

– Нет. Она вернется. Вернется к нам.

– Не вернется, Анна, не вернется. Пойми – Кейт мертва.

– Неправда. Ей лучше. И не оставляй надежды, Кемпбелл. Ведь наша надежда – это ее единственное спасение.

Изможденное лицо Кемпбелла показалось особенно трагичным:

– О какой надежде ты можешь говорить?

– А если бы на ее месте оказался ты и тебе бы просверлили в черепе дырки? Разве тебе не хотелось бы, чтобы кто-то страстно жаждал твоего возвращения к жизни?

В ответ Кемпбелл только слабо улыбнулся:

– Ты очень молода, Анна. И, как все дети, продолжаешь верить в чудо.