Маска любви
Шрифт:
Девушка неслышно опустилась на высокий бархатный стул рядом с дедом.
Она уже позавтракала у себя в спальне и решила, что ее дядя тоже успел позавтракать, потому что сейчас он взял только большой персик с золотого блюда в центре стола.
— А знаешь, — усмехнулся Франческо, очищая персик золотым ножом, украшенным драгоценными камнями, — что-то я сомневаюсь, будет ли благородный герцог так убедителен в своей речи нынче утром.
— Почему нет? — спросил дож.
— Потому что он провел эту ночь с Дзанеттой Тамьяццо.
— У него хороший
— Похоже, они старые друзья, — сообщил Франческо. — Я был там, когда он прибыл, и Дзанетта прогнала меня и несколько других аристократов, как будто мы лакеи, которые ей больше не нужны!
В его голосе звучало негодование, и Катерина поняла, что Франческо задет оказанным герцогу предпочтением.
Девушка слушала внимательно, догадываясь, что её дед и дядя говорят так откровенно при ней, потому что не воспринимают ее всерьез.
— В том, что касается женщин, герцог явно Казанова, — продолжал Франческо. — Кажется, я уже говорил тебе, папа, что он привез с собой на яхте любовницу. Ее зовут Одетта, и австрийский посол не отходил от нее весь вечер.
— Где ты их видел?
— На приеме в каза Доффино [3] . Там было очень забавно. Женщины собрались весьма выдающиеся.
По дожа, как будто, мало интересовали сплетни сына, и Франческо, не доев персик, встал.
— У меня встреча, отец, так что оставляю тебя с Катериной. Жаль, что она так мало может участвовать в карнавале. Но на следующий год она будет замужем, и все будет совсем иначе.
3
в доме Доффино
— Как раз об этом я и хотел с ней поговорить, — сказал дож.
— Тогда я ухожу, — Франческо улыбнулся и не спеша вышел из салона.
Катерина вопросительно посмотрела на деда.
— У меня для тебя хорошие новости, дитя мое, — объявил тот, — очень хорошие новости.
— Какие, дедушка? — беспокойно спросила Катерина.
— Я устроил твой брак. Катерина сжала руки на коленях.
Этот нервный, судорожный жест означал, что она полностью владеет собой и думает, прежде чем сказать.
— С… кем? — выговорила она после минутного молчания.
— С маркизом Соранцо.
— С тем… стариком… который обедал у нас… три дня назад? — не веря своим ушам воскликнула девушка.
— Думаю, я должен разъяснить тебе, Катерина, — медленно сказал дож, — что мне было непросто найти тебе мужа.
— Я… понимаю, — тихо вымолвила его внучка.
— Когда твой отец оставил нашу семью, чтобы жениться на твоей матери, и он сам, и все его будущие потомки потеряли право на принадлежность к аристократии.
— Папа объяснил мне это много лет назад, — сказала девушка. — В Англии, конечно, все по-другому.
— Совсем по-другому, — резко согласился дож. — Английскому пэру нисколько не хуже от того, что он отдаст свою руку крестьянке, но в Самой Безмятежной Республике патриций,
— Но и твой отец, и твоя мать умерли, — продолжил дож. — Ты моя внучка, и ты приехала в Венецию в то время, когда я занимаю высшую должность в государстве.
Он остановился, словно ожидая, что Катерина скажет что-нибудь, но так как девушка молчала, опустив глаза, дож продолжил:
— Тем не менее, было очень трудно найти кого-нибудь для тебя. Молодые аристократы, чьи имена значатся в «Золотой Книге», хорошо осознают свое знатное положение. Они выбирают себе жену, когда та еще учится в монастырской школе, жену патрицианку, как они сами, и которая принесет большое приданое.
Молчание.
Катерина знала, что ее дед говорит правду. «Золотая Книга», содержащая имена всех аристократических семей, тщательно пересматривалась каждый год.
В Венеции насчитывалось меньше четырех сотен благородных семей, и во всех этих семьях — всего около двадцати пяти сотен мужчин. Для брака аристократа требовалось разрешение Большого Совета, а он редко одобрял союз с женщиной более низкого социального положения.
— Может, мне было бы лучше… не выходить… замуж, — тихо промолвила Катерина.
— Я думал об этой возможности, — сказал дож. — Но, к счастью, ты очень красива, и маркиз — патриций самых голубых кровей и представитель одного из старейших родов Венеции — попросил твоей руки.
— Он… стар… очень стар, — проговорила Катерина, и в ее голосе прозвучало что-то вроде ужаса.
— Я признаю, что маркиз не в первом расцвете молодости, — согласился дож, — но ты, возможно, помнишь слова англичанки, леди Мэри Уортли Монтегю, которая сказала, когда посещала нас: «В этой стране нет стариков ни по платью, ни по галантности!»
Дож улыбнулся, но когда Катерина не ответила, продолжил:
— Маркиз был женат дважды, но ни одна из его жен не подарила ему наследника, к которому перешли бы его титул, его богатство и его огромные поместья вокруг Венеции. Тебе очень повезло, Катерина, что он готов смотреть сквозь пальцы на мезальянс, совершенный в браке твоим отцом, готов забыть, что твоя мать была простолюдинкой, и сделать тебя своей женой.
— Я не могу… выйти за него… дедушка.
Она почти прошептала эти слова, но дож услышал их.
— Я уже объяснил тебе, — строго произнес он, — какая ты счастливая. Ты выйдешь замуж за маркиза и скажи спасибо, что благодаря своему положению я смог устроить такую выгодную партию. Торжественная помолвка состоится сегодня вечером.
С этими словами дож встал из-за стола.
— Но, дедушка… пожалуйста, выслушайте меня… пожалуйста, — взмолилась Катерина.
Но дож, казалось, даже не слышит ее. Он вышел из салона с достоинством, которое было неотъемлемой частью его должности, и Катерина осталась одна, глядя на дверь, которую закрыл за ним лакей.