Маска леопарда

Куримото Каору

Но было ясно, что стоит только высунуться за его пределы, и демоны своего не упустят. Ринда слышала, как некто огромный ползал в кустах и дышал громко, со свистом. Она видела сверкающие глаза расплывчатых фигур. Кто-то взмывал ввысь, проносясь над самым ухом. Вот донеслись звуки борьбы, а после — хлопанье огромных крыльев. По временам слышалось, как твари с аппетитом хрустят костями и что-то лакают. Еще было слышно, как невидимые хищники дерутся из-за добычи.

С каждым новым звуком близнецы все крепче прижимались друг к другу.

Они прожили неразлучно почти пятнадцать лет. Порознь Ринда и Ремус всегда чувствовали себя неуютно, будто бы теряли свою половину. А вместе они могли преодолеть любые трудности. Правда, на этот раз им выпало слишком тяжелое испытание. Все-таки они были еще детьми, хотя и владели некоторыми заклинаниями.

Слыша все эти пугающие звуки, Ринда не могла долго сохранять молчание.

— Какая… какая темень. Хоть глаз выколи, правда? Но огонь еще долго не погаснет, да?

Не успела она повернуться к брату и взглянуть ему в лицо, как над головою разнеслось:

— …огонь еще долго не погаснет, да?

— …долго не погаснет, да?

— …не погаснет, да?

— …да?

Эхо как будто нарочно передразнивало ее. Гуин встрепенулся и выпрямился. Неожиданный шум ему совсем не понравился, и его рука невольно потянулась к мечу.

— Не волнуйся, это просто эхо. Оно нам ничего не сделает, — сказала Ринда, вглядываясь в темноту, потом снова повернулась к костру. — Ремус, не засыпай! Если задремлешь хоть на минуту, приснятся кошмары. Если почувствуешь, что клонит в сон, ущипни себя за коленку.

— Я держусь.

— Как бы не так! Мы не спим уже вторую ночь, и если не досидим до утра, то тогда…

— Но ты ведь не знаешь, что тогда, Провидица Ринда? Ты не знаешь даже, доживем мы до утра или нет? — возразил мальчик.

Ринда сначала решила не отвечать, но потом подумала, что лучше спорить с братом, чем слушать непонятные звуки ночного леса.

— Мы доживем до утра, — ответила она, гордо встряхнув серебристыми волосами. — Я это точно знаю. Наступит утро, и все изменится к лучшему. Какие бы нас ни ждали испытания, завтра будет лучше, чем вчера. Забыл, как мы прошлой ночью сидели в кустах васьи и боялись дыхнуть? Или как весь день бежали и бежали, словно олени, не переставая плакать? Или как позавчера… — Девочка прикусила язык, вспомнив ужасную сцену, и быстро поднесла руки ко рту.

— Ринда…

— Ничего, ничего. Мы должны все преодолеть, — ответила она. Но ее глаза были наполнены страхом.

— Послушайте… — произнес человек в маске. Кажется, их разговор заинтересовал его. — Как вы оказались в этом лесу?

— Ну, мы… — начал мальчик.

— Помолчи, Ремус! — оборвала его сестра и повернулась к Гуину: — Так ты не знаешь, кто твои друзья? Ты спас нас, потом сам принял спасение из наших рук, но так и не узнал?

— Я не помню никого из людей.

— Я так и знала.

Ринда зябко поежилась. Костер все еще ярко горел. Но девочку мучил вовсе не холод, а

внезапное ощущение, что во мраке скрывается какое-то гигантское существо.

— Как здесь темно, — простонала девочка. — Неужели вы не слышите всех этих ужасных звуков? Кто-то без конца грызет кости. Какой ужас!

— Понимаешь, Гуин, Ринда у нас Провидица, — объяснил Ремус. — Она ближе к миру духов, чем все остальные люди. Когда мы родились, прорицатели объявили, что мы будем двумя жемчужинами. Одна из них пойдет на эликсир, а другая попадет в сокровищницу.

Гуин слушал молча.

— Это означало, — продолжал мальчик, — что Ринда станет великой Провидицей и волшебницей, а я займу трон Парроса.

— Ремус! — резко прикрикнула на него сестра. Но оказалось, что рассказ заинтересовал воина.

— Паррос? Трон? — переспросил он.

— Да, Паррос! Если ты даже и растерял большую часть памяти, то наверняка слышал о королевстве Паррос, жемчужине Срединной Земли.

— О королевстве… Паррос?

— Да, о королевстве Паррос, которым правил Его Святейшество Алдросс Третий. Но… — Ринда запнулась. — Его больше нет.

Говорить дальше ей показалось бессмысленным. Глаза детей наполнились так долго сдерживаемыми слезами. В памяти всплыли величественные хрустальные шпили родного дворца, а после — ужасные картины, которые они изо всех сил старались забыть: пылающие и рушащиеся башни, зарубленные люди на улицах, повсеместное разрушение.

— Враги разрушили Хрустальный Дворец, истребили почти всю правящую семью. Убили короля и королеву, получивших свой трон от самого Дзаноса, и всех королевских рыцарей. — Девочка говорила негромко, мысленно вознося проклятия гохрцам. — Мне не забыть до самой смерти кровь, пролитую под голубой луной в год дракона.

— Я сражался в битве? — спросил Гуин, по-прежнему пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о себе.

— Не знаю, — ответила Ринда просто. — Но в Парросе не было обычая надевать на узников маску леопарда. И вряд ли эта мера понадобилась для того, чтобы спрятать лицо — ведь такая маска слишком приметна. Монгаульская армия Влада, одного из герцогов Гохра, славится странными обычаями. Но даже я не слышала, чтобы там применяли подобные пытки или маскировку.

Ринда щелкнула языком, раздумывая, стоит ли заносить маску леопарда в список преступлений герцога.

— Знаешь, по-моему, этот человек из Южных Земель, — предположил Ремус.

Ринда немного подумала, потом ответила:

— Может быть, это и так, но все-таки по-прежнему ничего не ясно. — Она напряженно вглядывалась в темноту. — Когда барды поют о ночи, проведенной у костра в Приграничных Землях, это кажется таким романтичным, таким увлекательным. Вряд ли мне еще раз захочется слушать подобную чушь.

— Охотно верю, — откликнулся Гуин и поглядел на небо. — Мы на пороге такого приключения, какое и не снилось никому, когда-либо сидевшему у костра.