Маска леопарда
Шрифт:
Воин отметил про себя: дикари сражаются с отчаянной храбростью. Это было удивительно при том, что в их звериных мозгах могли крыться лишь страх и инстинкт самосохранения. Наконец Гуину удалось пробиться на этаж, где совсем недавно содержались пленники.
Кругом было тихо. Дикарям здесь стало не с кем сражаться. Весь коридор и камеры заполняли тела защитников и нападавших. Двери были распахнуты, некоторые едва держались. Но все-таки Гуину пришлось сцепиться с новым отрядом дикарей, поднимавшимся по лестнице на следующий
И вот теперь его поразила непривычная тишина, стоявшая в камерах. С улицы тоже не было ничего слышно. Звуки битвы, еще недавно доносившиеся со двора, смолкли.
Значит, крепость пала.
Гуин направился туда, где могли находиться ключи. Заглянув в водосточный желоб, он заметил, как что-то блеснуло. Но не успел нагнуться, как на него налетело несколько врагов, спустившихся с верхнего этажа. Их оказалось больше дюжины, и пришлось вновь пустить в ход меч.
Воин сообразил, что дикари после победы скорее всего собираются поджечь все, что еще уцелело. Времени оставалось совсем немного.
Он выбил ногой топор у ближайшего из нападавших, другого перерубил пополам, потом прижался спиной к стене, продолжая размахивать мечом и выжидая удачного момента, чтобы нагнуться за ключами.
Но враги не давали ему передохнуть. Протянуть руку за кольцом было не так просто. Наконец Гуин сжал зубы, отвел глаза от своры маленьких тварей, затем одним резким движением нырнул вниз и схватил ключи.
Он успел проделать это в мгновение ока, и все же спина осталась на какой-то момент незащищенной. Дикари сперва замешкались, решив, что это какой-то маневр, но уже в следующий миг, заметив, что воин потянулся за ключами, кинулись к нему.
Гуин уже собирался подняться, как вдруг увидел топор, нацеленный прямо ему в лоб. Он успел отразить удар мечом. Однако клинок, скользкий от крови, не отбросил топор в сторону. Тот съехал по лезвию и пропорол руку Гуина. Воин выронил меч.
— Эй ты, держись! — раздалось неожиданно откуда-то со стороны лестницы, и в обезьянью массу врубился новый клинок.
Гуин подобрал свой меч и обернулся. Его маска, как всегда, ничего не выражала, хотя он удовлетворенно усмехнулся. Перед ним был тот, кто прежде швырнул ему меч, — Орро из Торуса.
— Ты дважды спас меня! — воскликнул воин, снова принимаясь кромсать бесконечный поток дикарей.
Орро был занят сражением, но все же успел бросить взгляд в сторону Гуина и улыбнуться. Тело молодого воина уже покрывали многочисленные раны, и он с трудом держался на ногах. А из-за того, что на секунду отвернулся, Орро не попал мечом в очередного противника. Один из дикарей успел замахнуться на него топором.
Воин обернулся и получил лобовой удар. На голове воина не было шлема, топор рассек ему голову. Орро зашатался и упал.
— Орро! — воскликнул Гуин, бросаясь к другу, разбрасывая дикарей в стороны ударами меча. Наконец вокруг осталось всего несколько врагов.
Подняв
— Орро, не вздумай умирать!
— Что ж поделаешь, — выдохнул тот. — Те… тебе лучше поскорее убираться отсюда. Враги скоро… скоро вернутся. Да-даже если ты — сам бог войны Луар, тебе не одолеть всех. Их тут больше, чем призраков в Крестовом Лесу… Его голос затих.
— Не разговаривай, — ответил Гуин, бросая меч. Он обшарил взглядом пол в поисках какой-нибудь тряпки, чтобы перевязать рану Орро.
Кожа на лбу была рассечена, и череп, кажется, пробит. Юноша слабо покачал головой.
— Беги, человек-леопард. Я сделал то, что был должен, и… Поднимаясь сюда, я разглядел огонь, вырывающийся из окон белой башни. Такому воину, как ты, не пристало гибнуть на пожаре. Было приятно увидеть тебя сражающимся.
— Да не разговаривай же, Орро. Ты спас меня дважды, и теперь моя очередь вернуть долг.
— Я просто дал свой меч, а защищался ты сам. Ты спасся, человек-леопард? Где ты?
— Здесь, над тобой. — Гуин помахал рукой перед глазами у Орро и увидел, что тот уставился в никуда. — Хочешь пить?
— Нет, я… ах-х! Стафолосская Застава! Разве она не была прекрасна? И какая жуткая участь ее постигла… Один из командиров погиб у меня на глазах. Лучших друзей, Лидэ и Экэ, тоже убили эти обезьяны. Все сто ушей проклятого старикашки Дзарна слышали их предсмертные крики, но он и пальцем не пошевелил. — Орро закашлялся. — Весной моя служба в этих краях должна была закончиться, и я бы вернулся из Приграничья на чудесные улицы Торуса… — В горле у него заклокотало, и он замолчал.
Гуин, все еще державший его на руках, видел, как кровь медленно отливает от лица.
— Ах… как больно, — простонал молодой воин. — А-ах…
— Тебе что-нибудь нужно?
— Нет, ничего. Ничего.
— У тебя есть родные в Торусе?
— Ну, у меня…
Орро медленно облизал губы, потом с трудом произнес:
— Слушай. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь в Торусе, отыщи таверну «Дым и трубка», спроси Годаро. Это мой отец. Хороший человек. Он будет гордиться, если узнает, что его сын пал геройской смертью, сражаясь с ордами дикарей.
— Запомнил. Годаро из Торуса, — Гуин взял его похолодевшую руку. — Я тебе обязан, Орро.
Окровавленное лицо воина расплылось в улыбке.
— Ты великий боец, человек-леопард, — прошептал он из последних сил. — И если бы я не бросил тебе меч, то не был бы монга… монгаульским воином.
Это были последние слова Орро из Торуса. Гуин положил тело молодого воина на пол, подобрал свой меч и сказал:
— Следующую дюжину голов я срублю за тебя. Его ноздри уловили запах дыма. На лестнице раздавались вопли дикарей. Прибывало подкрепление!