Маска Гермеса
Шрифт:
Агент, давший ложные наводки, был завербован Сотником. Византу настоятельно советовали не упоминать об этом на следствии и суде. Даже Моторин, его непосредственный начальник, кому он доверял, убеждал его, что эти показания ничего не изменят, или того хуже, усугубят его вину.
Впрочем, Моторин обещал, что приложит все усилия, чтобы вытащить его из тюрьмы. Сотник же был человеком Юдина, заместителя министра внутренних дел, который курировал антитеррористическую деятельность в своем ведомстве, и был соратником Спирина, своего визави из ФСБ, более
Сотник в течение многих лет создавал агентурную сеть среди сепаратистов. Это был его конек. При разработке и осуществлении операции Визант и использовал его информаторов, за недостатком своих, поскольку милиция масштабнее присутствовала на Кавказе, и в силу этого имела больше связей среди местного населения и диаспоры в России. Но Визант еще упрекал себя и за то, что рьяно взялся за дело, не без честолюбивых устремлений. Самонадеянность и подвела. С другой же стороны он имел серьезное поручительство от высокого и опытного наставника, старого волка Моторина. Разве голова не пойдет кругом?
Не секрет, что милиция разъедалась коррупцией и беспечностью, но Моторин ссылался на жесткое предписание свыше о всяческом взаимодействии в борьбе с терроризмом. Не исключено, что Визант стал разменной пешкой в соперничестве ведомств. Но в новых обстоятельствах судьба могла дать шанс ему на спасение, или, напротив, перемолоть в своих жерновах. Тут или пан, или пропал.
Буранов имел закрытую беседу с главой управления собственной безопасности Константином Вольским, мужчиной лет под шестьдесят, невысоко роста, с плотной полнотой, облысевшего, с живыми крупными глазами, от внимания и пронзительности которых ничего не ускользало.
Его служба входила в состав ФСБ, хотя могла действовать и самостоятельно, сотрудничая и с МВД и прокуратурой, но в таких случаях нужна была санкция высшего лица страны. Этот случай как раз сейчас и наступил - президент подписал указ о создании объединенной комиссии по внутреннему расследованию, которая на время подчинялась только ему. Благодаря Вольскому, Буранов узнавал о тех скрытых намерениях лидера страны, которые не доводились до него лично, и сам в свою очередь, мог через Вольского донести свои соображения, без аудиенции.
– Следствие наше почти не двигается с мертвой точки, - высказался Вольский, когда они уселись напротив друг друга за овальным столом.
– Милиция выстраивает невидимую стену для моих людей. Подчищают концы, целые тома дела исчезают.
Вольский хоть и жаловался, но по сути его слова выражали указание.
– Прошли те времена, когда МВД трепетало перед нами, - сдержанно ответил Буранов.
– Пока, я могу только предполагать, откуда ветер дует.
– И откуда же он дует?
– директор взирал на собеседника непроницаемыми оливковыми зрачками.
Разговор касался политики,
– Амалиев и Кадыров конкурирующие кланы, как, впрочем, и все кланы на Кавказе. Не исключено, что Амалиев, или еще некие силы за ним, надеялись, что нынешний чеченский лидер теряет фавор. Но взрыв, опять же, мог бы похоронить репутацию и того и другого. Кому это выгодно? Я не говорю о террористах, которым нужен хаос. Но кто и по какой причине в МВД противодействуют моему расследованию. Без твоей помощи этот клубок мне не распутать.
– Я так понимаю, ты хочешь взять в разработку кого-то из крупных чинов?
– хладнокровно осведомился Буранов.
– Именно. Круг очерчен, но твой совет не помешает.
– Если есть обоснованные подозрения, я готов дать санкцию на отслеживание любого из своих подчиненных, - сухо ответил Буранов, не поддаваясь на лесть и намек на то, что теракты, кем-то, кроме террористов, могли быть использованы и в борьбе за власть.
– Следить за чиновниками из других ведомств я могу только с санкции президента.
Директор уверенно открестился от провокационных версий.
– Думаю, кто-то просто спасает честь мундира. Хотя нельзя исключать, что там завелись продажные мерзавцы, - резко добавил он.
– Основания, Григорий, более чем очевидны, - бойко подхватил Вольский.
– Сотник не в одиночку создавал агентурную сеть, где наверняка кишело крысами. Некто Визант, ваш человек, ныне осужденный, использовал его информацию, и хотел во время расследования указать на Сотника, но его показания замяли. Мои люди поднимали архивы, там полно белых пятен на этот счет. Уверен, что этого Византа подставили, как и сдали сейчас Сотника.
– То совместное расследование возглавлял следственный комитет, а милиция переиграла моих людей, - развел руками директор.
– Я знаю. Как и в последнем случае, когда следственный комитет не решился расширить круг следствия дальше фигуры Сотника. А он ключевой свидетел. Там, в лагере, он может замолчать навсегда.
Вольский выставил Буранова в ущербном виде, как проигравшего другим силовым ведомствам. Тут от союза и деться было некуда, чего директор вообще то и хотел, оставалось только вырулить на равноправные позиции.
– Прокуратура больше имеет влияние на суд, чем мы, вот и получаем плоды, - констатировал Буранов.
– Зато есть возможность взять реванш. У нас имеется финансовая зацепка на Сотника. Его брат в Германии открыл пару автосервисов, стоимостью приблизительно в пять миллионов евро. Хотя до этого работал простым моряком.
Раскрывая эту информацию, Вольский давал понять, что имеет сведения и от внешней разведки, через голову Буранова, который стойко снес и этот маленький укол. Он наверстает позже, подключив своих спецов к делу и подмяв под себя этого Вольского, чтобы тот не обольщался на счет своего мимолетного фавора у президента.