Маска Дантеса
Шрифт:
Марк едва не ответил “нет”.
Голос остановил. “Стоп!” – проорал подсказчик так, что Корвин вздрогнул всем телом и замер. Затем очень медленно, через силу кивнул.
– Я так и знал, что вы явитесь ко мне, – продолжал Фавст, списав дрожь Марка на вполне понятное волнение. – Рано или поздно. Как только вернетесь на Лаций… В первую очередь прошу заметить, мы проводили лишь технический эксперимент. Проверяли работу нуль-портала в форсированном режиме. Первые два дня эксперимента прошли удачно. Мои первые испытания, надо отметить.
– Как все произошло?
– Портал включился в экспериментальном режиме, когда там находился челнок с пилотом… То есть когда там был ваш отец. Видимо, случился какой-то сбой в системе.
– В отчете о гибели отца нет никаких данных об эксперименте, – почти наугад сказал Корвин. Впрочем, не совсем наугад. Если бы такие данные были, следователи явились бы в Норик куда раньше. Значит, дело замяли. Но почему?
“Почему?” – требовательно спросил голос.
– Разумеется, не было, – подтвердил Фавст. – Ведь это официальный отчет.
– А кто включил портал?
– Да вы шутник, префект… – последовал короткий ядовитый смешок. – Откуда мне знать?
– Хорошо. Вы можете объяснить, почему данные об эксперименте были скрыты? Пускай кто-то по ошибке запустил программу эксперимента. Такое случается время от времени. Но зачем это понадобилось скрывать?
– Сенатская комиссия сочла, что опубликование полного отчета приведет к конфликту плебеев и патрициев. В Норике работают только плебеи. Гордость патрициев это задевает. Они без труда могли представить гибель префекта Корвина как опасный выпад плебейской элиты. Недвусмысленную угрозу.
– Кто предложил фальсифицировать отчет? На этот вопрос вы можете ответить?
– Могу. Ваш дед… То есть отец погибшего. Он входил в комиссию по расследованию и заявил, что данные об эксперименте должны быть скрыты.
Нить, которую Марк только что нащупал, оборвалась. Марку казалось, что он слышит в ушах противных звон. Нет, не может быть… Неужели дед знал, кто убийца? Или подозревал?.. Или… Не потому ли он просил Марка повременить с расследованием этого дела? Взял с внука слово и сам сбежал…
– Вы знаете, что вражда между патрициями и плебеями все равно началась?
– Да, пришло сообщение от префекта Норика. Всем ученым, вплоть до особого распоряжения, запрещено покидать свои инсулы. Надеюсь, конфликт будет вскоре исчерпан. – Марку почудилась в последней фразе Корнелия издевка.
– На чьей вы стороне, Фавст?
– У науки нет стороны.
– А семья? У вас есть семья?
– Нет.
– Даже за пределами Норика? Многие ученые имеют семьи “на каникулы” – выезжают на месяц-другой, чтобы полностью отключиться от машинного мира. А вы?
– Я выезжаю иногда в ваш мир. Пару лет назад посещал Байи… скучно.
– Скучно на самом лучшем курорте Лация?
– Скучно… – повторил
– А любовь? Общество женщин? Неужели и это вас не волнует?
– Вы что, хотите знать подробности моих любовных приключений? Бросьте… Это не относится к делу, – огрызнулся Фавст.
– Хорошо, оставим женщин. Вы общаетесь с вашим братом?
– С Луцием Суллой? – Фавст покачал головой. – Нет, никогда.
– Кто против? Вы? Или он?
– Он мне не интересен.
– Вы ненавидите патрициев?
– Они примитивны. Их снобизм отвратителен.
Туман лопнул. С трех сторон выкатились желтые шары управляющих голограмм.
– Внештатная ситуация в лаборатории второго уровня! – сообщили задорные женские голоса.
Фавст рухнул на ложе.
– Извините. Должен вас покинуть. – Он чуть повел головой, прилаживая затылочные контакты к терминалу.
Туман, клубясь, поплыл в стороны, обнажая желтоватый пластиковый пол, ложе заскользило к лифту. Миг – и хозяин исчез за стальными дверьми подъемника.
– Он сбежал? – спросил Флакк. – Задержать? Дать сигнал тревоги?
– Нет, он отправился в лабораторию, и вряд ли скоро вернется. У него своя работа. У нас – своя. Нам здесь делать нечего.
– Почему ты решил, что этот тип не причастен к заговору?
– Ему вполне хватает собственного презрения. Слившись с машинами, он вообразил себя высшим существом. Патриции ему необходимы – чтобы ненавидеть их и презирать. И чтобы было, кому постоянно доказывать свое превосходство. Лгать этот человек не умеет. Просто потому, что почти не общается с людьми.
– Не общается с людьми? – ехидно переспросил Флакк и указал на управляющую голограмму, что еще не успела скрыться в тумане.
На ней в миниатюре можно было разглядеть во всех подробностях лабораторию внизу. Нагромождение непонятных приборов, пульты управления, мониторы, голограммы, и посреди всего, как царь и бог – возлежащий на своей кровати Фавст с закрытыми глазами. А рядом с ним – облаченная в серебристую тунику и такие же брюки, жонглирующая голограммами с ловкостью заправского фокусника женщина с гривой черных вьющихся волос. В этот момент Марк подумал, что старший сын Суллы действительно счастливчик.
Они не стали дожидаться возвращения хозяина и поднялись на крышу. Едва флайер взлетел, как ожило комустройство. Голограмма Фавста явилась рядом с голограммой управления.
– Надо полагать, вы узнали все, что вас интересовало, следователь Корвин? – поинтересовался счастливчик.
– Кое-что…
– Вы, верно, не знаете, что десять лет назад сенат предложил мне заключить брак с патрицианкой, чтобы мои дети вновь обрели генетическую память. Но я отказался.
– Благодарю за информацию. И все же… Вы так и не ответили на один вопрос. Как так получилось, что вы включили программу эксперимента в тот момент, когда в портале находился мой отец? Это был несчастный случай или нет?