Маска Цирцеи
Шрифт:
Хронтис вышел из-за колонны:
— Фавн Панург именно это утверждает.
Опихон повернулся ко мне и заговорил так, словно произносил заранее заученный текст:
— Послушай, война между Аполлоном и Гекатой идет испокон веков. Много лет назад Язон выкрал золотое руно, самое ценное сокровище Аполлона, и сбежал под защиту Гекаты на остров Эя. Так как Цирцея любила Язона, то она помогла ему. Позже, когда Язон то ли умер, то ли исчез, война стихла, но было произнесено пророчеству о том, что Язон появится вновь и станет мечом в руках Гекаты. А мы должны сломать этот меч.
Жрец приблизился
— А Цирцея… Она рука Гекаты, а ты ее меч. Пока Цирцея мертва, маска молчит, Геката не имеет силы. Война между Гекатой и Аполлоном никогда не закончится… Аполлон должен сжечь темную богиню на ее собственной земле… Только однажды Аполлон повернул свое лицо к этой земле. Он — повелитель затмений, так же как я — повелитель солнца… Но было предсказано, что однажды Аполлон явится в Гелиос во время затмения… Как раз скоро случится одно из них. Но раньше ты должен умереть. Твоей смерти будет достаточно. Язон умер один раз, следовательно, сможет умереть еще раз. И рука Гекаты должна быть уничтожена. Маска, Цирцея и Язон — их надо уничтожить раз и навсегда. Тогда земля окажется под властью Аполлона.
Тишина воцарилась в зале. Ее нарушил Хронтис:
— Вы не сказали Язону, что ему предстоит сделать.
Опихон внезапно покачнулся, вздрогнул и с неодобрением посмотрел на молодого жреца.
— Почему мне дали возможность бежать? — спросил я.
Но Опихон не ответил. Вместо него вновь заговорил Хронтис:
— Поговорите с ним, Опихон. Он не дурак. Мы могли бы договориться.
Опихон словно язык проглотил. Хронтис тоже помолчал, словно собираясь с мыслями.
— Хорошо, Язон. Я отвечу. Мы хотели, чтобы ты сбежал. Мы надеялись, что ты приведешь нас к юной Цирцее. Ты один можешь ее найти. Если ты это сделаешь, то ты не умрешь… Не так ли, Опихон?
— Правда, — мрачным голосом проговорил жрец.
Я задумался. Насмешка появилась на лице Хронтиса.
— Итак, мы можем договориться, Язон? Ведь жизнь лучше смерти! А после смерти не будет ничего.
— Скорее всего, ничего не получится, — ответил я. — Я не знаю юной Цирцеи. Почему бы нам не поискать ее на Эя? Последний раз я видел Цирцею там.
— Там живет старая Цирцея, одна из Цирцей острова Эя, — ответил Хронтис. — Многие годы она была Верховной Жрицей Гекаты. Но сейчас у нее нет сил. Когда одна Цирцея умирает, маску надевают на другую жрицу… следующую Цирцею. С маской передается сила Гекаты. Цирцея с Эя очень стара, и если начнется сражение между великим Аполлоном и Темной богиней, Гекате будет необходима твердая рука, поэтому есть молодая жрица, она же — новая Цирцея. Она унаследует маску. И эта Цирцея прячется в Гелиосе.
Я перебил его:
— Я слышал об этом. Говорят, вы убили ее?
— Мы не убивали ее, — ответил Хронтис. — Она сбежала от нас, но не смогла покинуть город. Мы хорошо охраняем стены и ворота. Язон вернулся. Теперь мы должны найти новую Цирцею и убить ее. Если она останется живой и наденет маску, то Геката начнет войну с Аполлоном. Во время затмения весь мир погрузится во мрак. Лучше согласись на наше предложение, Язон. Кто может сражаться с богами?
В голосе жреца не было уверенности. Он вновь замолчал, взглянул на растерянного Опихона. Тогда я спросил:
— Как я смогу отвести
Жрец с удивленной улыбкой посмотрел на меня:
— В храме слухи летят быстрее крыльев Гермеса. Это-то я знаю очень хорошо. Слухи о твоем появлении уже разнеслись по городу. Тебе нужно только ждать. Рано или поздно слово достигнет тебя, и ты узнаешь, что делать дальше. Потом, — он резко поднял брови, — потом ты придешь ко мне и расскажешь, где прячется молодая Цирцея. А теперь отправляйся на окраину Гелиоса. Очень приятная прогулка, мой дорогой. У нас много рабов, получивших хорошее образование, кто…
— Кто проследит за мной? — закончил я за него. — Хорошо, допустим, я соглашусь. Допустим, я найду эту девушку. Что дальше?
Голубые глаза жреца, не мигая, уставились на меня. Мне показалось, что если бы он имел в руках меч, он пронзил бы меня насквозь. Видимо, об этом подумал и Хронтис.
— Тогда ты получишь награду. Чего бы ты хотел больше всего, Язон?
— Правды! — разозлившись, ответил я. — Это единственное, чего я хочу и не могу получить в этом мире. Я устал от намеков и полуправды. Вы ведь лжете, обещая мне награду?
Хронтис засмеялся.
— Слишком пылко! Язона всегда высоко ценили. Все правильно, но зачем тебе знать правду? Пожалуй, я соглашусь: самое легкое — убить тебя. Рано или поздно мы найдем молодую Цирцею. Я полагал, что ты заставишь меня поклясться, присягнуть, тогда как я мог дать тебе всего лишь заверения. Что, кроме правды, ты еще можешь просить у нас?
На мгновение я зажмурился. Противоречивые чувства переполнили меня. Как разрешить дилемму? Чего я хочу? Стать свободным, вернуться назад в свой мир, забыв о том, что я узнал от своего предка, — вот о чем я мечтал сейчас. Как я хотел освободиться от воспоминаний Язона!
— Если вы сможете освободить меня от памяти Язона, я согласен, — проговорил я сдавленным голосом. — Я думаю, что найду эту девушку, даже если мне придется разрушить ваш город голыми руками. Так вы освободите меня?
Хронтис потрогал нижнюю губу и, нервничая, переглянулся с Верховным Жрецом. Очень медленно он кивнул, и я понял, что он обманывает меня.
— Думаю, сможем, — сказал он. — Для тебя я присягну на алтаре Аполлона, и пусть Рам растопчет меня огненными ногами, если я обману тебя. Ты освободишься от памяти Язона. У нас нет причин убивать тебя. Тебе не надо нас бояться… Да, ты получишь свободу, если найдешь девушку.
Опихон словно очнулся. Он вновь стал внимательно разглядывать нас. Видимо, у него возникли сомнения. Опихон не знал, что я — не Язон.
Я повел себя неосторожно.
— Видимо, тут все-таки закралась какая-то ошибка. Мне не следовало ничего обещать вам, — заговорил я. — Девушка не сделала мне ничего плохого, хотя я не обязан ничем ни ей, ни Гекате, ни кому бы то ни было в вашем странном мире легенд. Я оказался тут случайно, против воли, и теперь вынужден стать пешкой в игре богов. Я — Джей Сивард, свободнорожденный, и я — игрушка в чужих руках… Пусть даже я найду Цирцею и отдам ее вашим людям… Я не стану приносить клятву — в моей земле это не принято. Но я даю вам слово. Вы должны положиться на него.