Маска Цирцеи

Мур Кэтрин Л.

Руки Цирцеи ритуально двигались вокруг пламени. Неожиданно она мягко заговорила:

— Он идет к нам, мама. Язон из Иолкуса снова здесь. Все ли я сделала правильно?

Тишина.

Зеленый свет трепетал на стенах храма, и лицо богини выглядело безучастным. На алтаре слабо горел огонь. Постепенно его зеленоватые языки угасли в углях. Свет алтаря становился все более тусклым.

Цирцея повернулась ко мне лицом. Ее плечи чуть вздрагивали. Ее зеленоватые глаза встретили мои взгляд. Бесконечно печально и сладострастно прозвучал ее голос.

— Не время, — прошептала она. — Не сейчас. Расстанемся ненадолго, мой возлюбленный.

Я буду ждать тебя, только помни обо мне, помни о нашей любви, Язон!

Пока я собирался ответить, Цирцея подняла обе руки к голове, длинными пальцами потрогала свое лицо и замерла. Голова ее склонилась на грудь, локоны прикрыли глаза. Волосы зашевелились у меня на голове. Я увидел, как Цирцея двумя руками полностью отделила свою голову от плеч.

Это оказалась маска. Цирцея опустила лицо-маску и повернулась ко мне. Черты маски показались мне безжизненно белыми, а глаза поразили меня. Весь ее лик… Безупречные завитки волос, прикосновение которых я не забыл, тепло губ, улыбающихся таинственной и знакомой улыбкой, зеленоватый отблеск глаз, полуприкрытых веками, плавно изогнутые линии ресниц. Маска жила сама по себе и говорила. Но постепенно она заснула, стала похожа на восковую.

Я медленно поднял голову и увидел лицо женщины, которая несла маску: серые пепельные волосы, усталые черные глаза, лицо, изборожденное морщинами, усталое и мудрое. На нем читалось изощренное коварство — пугающий лик с резкими чертами — лицо очень старой женщины.

— Ты — Язон, — проговорила она надтреснутым голосом, высоким и усталым. — Хронос трясет свой кубок, пока игральные кости не вернутся на свои места. Те же кости, но с новыми числами.

Что-то изменилось во мне. Когда она заговорила, я услышал ее слова, но как-то неясно. Неожиданно я вспомнил, что я Джей Сивард, а не Язон, и нахожусь я на невероятном острове, стою у неведомого алтаря. Видимо, всему виной было что-то прозаическое, например, усталость. Старческий голос богини пробудил во мне мое истинное «я».

Что она сказала? «Хронос — бог времени?» Неужели я перенесся во времени на три тысячи лет назад? Неужели «Арго» действительно перенес меня в седые туманы прошлого, в мир легенд, к эллинам, которые заложили не только основы римской цивилизации, но и культуру современной Европы! Бессмертный Хронос, наблюдающий, как время струится сквозь его пальцы. Нет, ответ мог оказаться иным. Мне показалось, что какая-то недобрая длань нависла над миром, какой-то неясный шепот слышался мне на земле и среди морских просторов. Вероятно, что-то предупреждало меня, ведь я покинул мир, где, согласно легенде, мои предки были сотворены из плоти Адама.

Теперь я находился не на Земле.

Я помнил, как Эврипид закончил свой ужасный рассказ о Медее и Язоне. Его строки с новой силой прозвучали в моем мозгу:

«Неведомо проклятье человека, он сам не знает, где искать мечту…»

Тропа, на которую я ступил, куда она ведет? Скорее всего, я попал в Мир Легенд! В давно забытый мир, где лежит остров волшебницы — таинственной Эигены, поклоняющейся трехликой богине.

Я собрался с силами. Снова вызвал из глубин памяти воспоминания Язона. Похоже на мечту. Мне казалось правильным, что я покорился воле ветра, который наполнил паруса «Арго» и принес ко мне голос Цирцеи, когда я очутился под темными кипарисами. Душа человека всегда находилась в плену неведомого. Особенно душа человека прошлого — душа человека, чья жизнь проходила

в мире, наполненном богами и демонами, созданными его собственными страхами и воображением.

Страх. Страх перед чем?

Я проснулся. Я понял, что воспоминания Язона отступили.

Строки Эврипида вновь зазвучали в моих ушах: «Через бескрайние моря меня тянуло к эллинам. Полуночный бриз заставил трепетать мой парус…»

С ужасом я огляделся. Зеленый свет, струившийся с алтаря, высветил все детали храма Гекаты.

Отчаяние наполнило меня, земля ушла из-под ног. Я наконец осознал всю невероятность происходящего. Может, я сошел с ума и все это плод моего больного разума? Кошмар!.. Когда глаза старухи Цирцеи уставились на меня, я подумал о том, что голова, живущая отдельно от тела, — дело ее рук.

И тогда я сломя голову бросился прочь, я бежал, бежал. Поняв, что полностью подчинился воспоминаниям Язона, я страшно испугался.

4. Можно ли довериться фавну?

Позже я узнал Панурга очень хорошо. Но он никогда не казался мне таким огромным, как при первой нашей встрече… Не в силах больше бежать, я остановился, огляделся и увидел Панурга. Он вел себя настороженно, и, быть может, поэтому мне удалось пересилить свой страх. Самое невероятное, что Панург очень напоминал человека. Единственное отличие от обычного человека — козлиные рога и козлиные ноги. Его бородатое лицо с раскосыми желтыми глазами выглядело мудрым, настороженным и предупредительно любезным. Фавн был не стар. Спутанные черные кудри его волос блестели даже в тусклом свете.

— Боишься? — спросил он низким голосом и робко улыбнулся.

Тон Панурга располагал к разговору. Потом он присел на корточки. Его вид развеселил меня.

— Ты сейчас услышишь песню, воспевающую Панурга.

Сказав это, он встал, отошел и, неожиданно рассмеявшись, негромко запел:

Панург Маигти такой ужасный, Что даже Язон убегает. Язон, как ребенок, по роще бежит И обо всем забывает…

Молча я наблюдал за происходящим, сдерживая негодование, закипавшее во мне. Хотя я-то знал, что Панург прав. Но его песня была о Язоне, а не обо мне. Знал ли Панург об этом?

Завершив песню, восхваляющую трусость Язона, Панург направился ко мне странной, качающейся походкой. Проходя мимо лужи, он неожиданно остановился и стал разглядывать свое отражение.

— Нужно причесать бороду, — объявил он, с силой почесав ее волосатыми пальцами. — Может, попросить дриад? Хотелось бы знать, Язон, и от них ты помчишься сломя голову? Нет, не стану рисковать. Чудно. Я думал, ты ее презирал. Как я хотел бы утешить ее и рассказать тебе правду, Язон из Иолкуса. Но я устал, гоняясь за тобой…

Вот тогда я и доверился Панургу — таинственному существу из затерянного мира. Даже когда я разглядел, что у него желтые, по-козлиному суженные зрачки глаз, я не изменил своего решения. И еще я подумал, что он замолчал, потому что заметил какую-нибудь дриаду. Да, я доверился Панургу с вздернутым носом и насмешливой улыбкой, с изогнутыми рогами, выглядывающими из-под спутанных кудрей. Я поверил словам Панурга, улыбкой изгнавшего страх из моего сердца.

— А теперь ты уже не боишься? — неожиданно спросил козлорогий.