Маска Черного Тюльпана
Шрифт:
— Ваш дом очарователен, милорд, — решилась Генриетта, желая завязать разговор. — Как вы могли так долго оставаться вдали от него?
Рука Вона под ее пальцами застыла, но голос не выдал ничего примечательного, кроме вежливого равнодушия, когда он ответил:
— Континент обладает своими прелестями, леди Генриетта.
— Да, я знаю, — с энтузиазмом поддержала Генриетта. — Наша семья находилась во Франции перед самой войной. — В конце концов, об этом знают все, поэтому ничего страшного, если она скажет ему то, что он и так уже знает. — И меня поразили красота архитектуры, изысканность кухни и уровень театрального
— Много лет я никаким Париж не нахожу и в Париже ничего не нахожу, — пренебрежительно ответил Вон, отвернувшись, чтобы поклониться проходившему мимо знакомому.
Сердце Генриетты забилось быстрее под тесным корсетом.
— Вы хотите сказать, — спросила она преувеличенно невинным тоном, — что нынешняя столица Франции Париж кажется вам скучной?
— Я уже некоторое время не навещал ее. Война таки накладывает ограничения на свободу передвижения.
Лицо Вона и тон выражали полное равнодушие. Генриетта не поверила ни одному слову.
— Как жаль, — пробормотала она, лишь бы что-нибудь сказать.
— Иногда приходится мириться с личными неудобствами ради мировых событий, леди Генриетта, — сухо ответил Вон. — Или подвиги вашего брата ничему вас не научили?
Очередная ссылка на Ричарда, с подозрением подумала девушка. Опасные воды, кишащие морскими змеями, — совсем как те, что изображены на дублете Вона. Вообще-то предполагалось, что она будет расспрашивать лорда Вона, а не наоборот. Сей неуместный интерес к деятельности ее брата может указывать на принадлежность Вона к шпионской сети Бонапарта. Или быть всего лишь проявлением простого любопытства. За последние несколько недель, с тех пор как разоблачили брата, Генриетту одолевали расспросами о Ричарде и его подвигах люди, которых никак нельзя было заподозрить в принадлежности к французским шпионам, и прежде всего Болван Фитцхью.
— Ричард так редко бывал дома, — туманно ответила Генриетта и сменила тему, спросив: — Долго нам еще идти до ваших драконов?
Они дошли до конца анфилады гостиных, и лорд Вон увлек девушку прочь из толпы и вывел в почти пустынный коридор, тусклый после тысяч свечей, иллюминировавших гостиные. Генриетта плотнее прижала к лицу золотистую маску. Кроме Арлекина и средневековой служанки, слившихся в любовном объятии, в коридоре никого не было. Генриетта почувствовала — это как раз то, что имела в виду мать, когда предостерегала ее насчет укромных уголков. Когда лорд Вон взялся за ручку одной из дверей, девушка с трудом подавила страстное желание развернуться и побежать назад, под защиту света и людей.
Нет. Стоя позади лорда Вона, Генриетта состроила себе гримасу. Она не слишком преуспеет в поимке шпиона Джейн, если при первом же намеке на риск бросится в безопасное место! Ричард, в чем она совершенно уверена, не отступил бы. С другой стороны, Ричард не был женщиной среднего роста и телосложения, над которой всегда висит угроза компрометации. Это все-таки здорово осложняет работу шпиона, подумала Генриетта, но если у Джейн получается, получится и у нее.
Отступать было слишком поздно, даже если бы она и захотела. Ручка повернулась, дверь открылась, и лорд Вон пропустил Генриетту в комнату.
— Добро пожаловать в мою сокровищницу.
Генриетта медленно повернулась вокруг
Узор паркетного пола направлял взгляд в центр комнаты, к стоявшему там маленькому столику, где вокруг серебряного графина было расставлено угощение, от которого у чревоугодника потекли бы слюнки: громоздились на блюде гроздья спелого винограда, манил заварной крем, взбитый так, чтобы таять во рту, нежные крохотные кексы и пирамидки фиников, блестевших сахаром. Имелись тут причудливые фигурки, вырезанные из персиков и яблок, сложенные из шоколадных конфет башни и отдельно, на маленьком серебряном блюде — словно выпавшие из ожерелья камешки, — мерцающая горка зерен граната.
Генриетта была абсолютно уверена — ей не по душе идея изображать Персефону [36] в Гадесе [37] лорда Вона.
С другой стороны, у нее, вполне возможно, не оставалось выбора. Дверь за лордом Воном со щелчком захлопнулась, только это была уже не дверь, а просто панель красноватого дерева с золотым узором по краю, неотличимая от остальных. Ни намека на дверную ручку, замок или петли. В маленькой комнате не имелось ни дверей, ни окон.
36
Персефона — в античной мифологии богиня подземного царства.
37
Гадес — в античной мифологии царство мертвых.
Выхода из нее не существовало.
Глава восемнадцатая
Логово дракона: самая уединенная комната для допросов в министерстве полиции (также обычно называемая Особой комнатой для допросов); глухая комната, оборудованная для пыток.
— Что скажете? — спросил Вон, небрежно опершись рукой о каминную полку и ни на секунду не отводя глаз от Генриетты.
«Скажу, что я вляпалась», — подумала Генриетта, подавляя непреодолимое желание кинуться на стену в поисках выхода. Но вслух, изобразив неподдельный интерес, произнесла:
— Весьма изобретательно, милорд. Но не угнетает ли вас отсутствие окон?
— Ничуть. Иногда человеку нужно удалиться от мира, вы так не считаете, леди Генриетта?
Фраза показалась девушке крайне зловещей, особенно в свете горки гранатовых зерен. Генриетта искренне надеялась, что, говоря об уходе от мира, Вон не имеет в виду — навсегда.