Маск: Тэйри
Шрифт:
«Компанию? — голос Сьюны стал высоким и пронзительным. — Пошлое, безвкусное слово, подобающее такой посредственности, как ты!»
«Прошу прощения, — слегка поклонился Джубал. — Мне неизвестны подробности ваших взаимоотношений».
«Конечно, нет! Кто мог с нами сравниться? Тебе недоступно даже представление о настоящей страсти! Твой соперник и я, мы познавали вершины радости, мы творили чудеса! Тебе этого не понять. Теперь я знаю, почему ты здесь — ты пришел упиваться моим горем! Что же, смотри, упивайся всласть! — Сьюна откинула капюшон. — Доволен, ничтожество?»
«Леди Сьюна! — воскликнул Джубал. — Вы ошибаетесь,
«О, нет! Сюда я стану приходить всю жизнь, каждый день — когда воздвигнут мемориал, я первая припаду к святыне и благословлю ее поцелуем!» Сьюна повернулась к дереву: «Рамус, ты меня слышишь? Молю тебя, дай мне знать, что ты меня слышишь!»
Все трое молчали, глядя на дерево. Дерево безмолвствовало. Сьюна глухо застонала, отвернулась и убежала — быстро, спотыкаясь, прерывисто стуча каблуками.
«Особа мелодраматического темперамента, — поставил диагноз Вайдро. — Но ее скорбь, по-видимому, непритворна».
«Пожалуй. Как ты заметил, она выразила свои чувства полновесными тольдеками. Печально, что можно сказать! Мне ее жаль — несмотря на то, что она сыграла со мной злую шутку, и не одну». Джубал огляделся по сторонам — зеваки, любовавшиеся на дерево, давно ушли. У ограды парка не было никого, кроме него и Ржавого Призрака. Джубал достал из-за пазухи крепкий холщовый мешок. Подойдя к алебастровому ящику, он вынул из кармана ключ, открыл замок бронзовой дверцы в боковой панели ящика и сгреб накопившиеся монеты в мешок.
Вайдро наблюдал за проиед>рой опустошения ящика, иронически подняв брови: «Должен признаться, не ожидал такого поворота событий».
Джубал закрыл дверцу на замок и перекинул тяжело звякнувший мешок через плечо: «Неплохой улов для одного дня — тольде-ков пятьсот-шестьсот, не меньше».
«Имфы наняли тебя инкассатором?»
«Имфы тут ни при чем, — ухмыльнулся Джубал. — То есть, конечно, многие из них бросают тольдеки в ящик. Сами того не зная, они платят за восстановление цитадели Дроудов».
«Значит, надпись на табличке сделал ты?»
«О, да! Я работал аккуратно и терпеливо. Обрати внимание на слова «мемориал, достойный памяти Рамуса Имфа». Не «величественный мемориал» и не «мраморный мемориал с золочеными барельефами», а «такой мемориал, какого заслуживает Рамус Имф». Я могу возвести мемориал, достойный памяти Рамуса, за полчаса — пирамидку из гальки, собранной на пляже. Впрочем, на набережной давно не хватает общественного туалета».
Вайдро снова прочел текст таблички: «Способность правильно выбирать слова трудно переоценить».
«В конце концов, мы не знаем, о чем сейчас думает Рамус Имф. Может быть, он раскаивается и одобряет мою затею. Эй, Рамус! Чучело деревянное! Ты меня слышишь? Как по-твоему, я правильно поступил? На что следует потратить деньги?»
Дерево не подавало никаких признаков способности к осмысленному общению, хотя оба посетителя подождали несколько минут. Ночь выдалась тихая и безветренная — даже листья не дрожали.
Встряхивая мешок рукой, Джубал заставил монеты весело звенеть: «В свое время я сниму табличку и уберу ящик. А пока что пусть Имфы платят! Радуюсь каждому тольдеку! Не хочешь чего-нибудь выпить?»
«Это было бы очень своевременно и весьма
«Тогда пойдем в «Джиральдру». Я расскажу тебе про Уэллас, про то, как Нэй Д'Эвер хотел меня надуть, и про паршивую эйзель-барскую музыку, а ты мне поведаешь запретные тайны Зангвиль-ского Рифа!»
«Прекрасная мысль! Пока мы живы, нужно почаще сидеть в лучах разноцветных огней, пробовать хорошие вина и говорить о приключениях, выпавших на нашу долю в далеких краях — потому что когда мы умрем, такой возможности больше не будет».
Два горца ушли по Парадной набережной и исчезли в ночи. Дерево осталось одно, озаренное мертвенными лучами Ская.
Printed in Germany by Amazon Distribution GmbH, Leipzig
Гениальный американский писатель, не только богатством языка и воображения, но и глубиной понимания человеческой природы превосходящий большинство современных авторов, Джек (Джон Холбрук) Вэнс родился 28 августа 1916 года в Сан-Франциско. Вэнс провел детство на скотоводческой ферме, рано оставил учебу в школе и несколько лет работал на строительстве, посыльным при отеле, на консервной фабрике и на дноуглубительном снаряде, после чего поступил в Университет штата Калифорния в Беркли, где получил диплом горного инженера, а также изучал физику, журналистику и английский язык; некоторое время он работал электриком в доках ВМФ США в Перл-Харборе на Гавайях (откуда вернулся в Сан-Франциско, чтобы учить японский язык, за два дня до нападения японцев).
На корабле американского торгового флота Вэнс написал свой первый рассказ. Мало-помалу его рассказы и повести начали издавать в журналах, но за них платили так мало, что Вэнсу приходилось несколько лет зарабатывать на жизнь плотницким ремеслом, В 1946 г. Вэнс встретил Норму Ингольд и женился на ней, В 1950-х годах они много путешествовали по Европе, а в 1960-х провели несколько месяцев на Таити, но главным образом жили в Окленде, в Калифорнии. Вэнс стал постоянно зарабатывать писательским трудом в конце 1940-х гг. Помимо множества известных книг и рассказов, написанных в свойственном только ему стиле сочетания детективно-приключенческой фантастики и социальной сатиры, Вэнс опубликовал ряд чисто детективных повестей, а также знаменитую трилогию «Лионесс» мастерский образец жанра «фэнтези». К старости Вэнс ослеп, но до последнего времени продолжал писать с помощью специализированной компьютерной системы. Джек Вэнс жил в небольшом старом доме на крутом склоне, в калифорнийских холмах Окленда.
ДЖЕК ВЭНС MACK: ТЭЙРИ