Маск: Тэйри
Шрифт:
~6 Вольный перевод термина «смайдаир», означающего человека, приобретающего «ману», т. е. нематериальное преимущество или возможности, за счет другого человека, что приводит к нарушению психологического баланса. Такой ущерб нередко признается обеими сторонами и добровольно компенсируется. В других случаях возмещение, необходимое для восстановления баланса, взимается принудительно и практически почти неотличимо от «возмездия», хотя между этими понятиями существует принципиальная разница.
Когда меня выписали из лечебницы, я направился по Верхней
Я шел по следам альпийскими лугами, вниз по долине. Как я уже сказал, это дикие места, там никого нет. Я не знал, куда могли завести следы, и опасался бродить по Джанаду в одиночку — с собой у меня не было никакого оружия, кроме глинтского клинка. Я решил идти не больше двух часов, чтобы вернуться в «Заоблачную рощу» до захода солнца. Колея, оставленная эрциклом, была отчетливо видна. Она спускалась по широкой долине, огибала лес и обрывалась на лугу, заросшем стеблезубом и неприкаянной травой. Я обошел весь луг кругом — дальше следов не было. Невероятно! Как человек уехал на эрцикле, если он ниоткуда не приезжал? Я обыскал этот луг вдоль и поперек. В самой середине его обнаружились несколько проплешин, где неприкаянная трава была примята чем-то тяжелым. Между проплешинами трава пожелтела и высохла. Не приземлился ли на лугу звездолет? Я вспомнил звуки, раздававшиеся утром того дня, когда на тропе появился Рамус, и уже почти не сомневался: Рамус Имф спустился на луг с трапа космического корабля. Он побывал на другой планете и вернулся».
«Он мог встречать прибывший корабль», — заметил Нэй Д’Эвер.
«Колея покидала луг. Другой колеи не было».
«А перруптеры? На них были униформы?»
«Бурые мундиры, черные шаровары. Я заглянул в справочники; такая форма нигде не упоминается».
«Будьте добры, продолжайте».
«Я тщательно обыскал место приземления, будучи убежден, что пассажиром звездолета был никто иной, как Рамус Имф».
«Разумное предположение», — кивнул Д'Эвер.
«Потом я подумал, что перруптеры могли не знать точное время прибытия Рамуса — в таком случае они должны были где-то его ждать. Побродив по ближайшему лесу, я нашел поляну, где стояли лагерем перруптеры. Более того, я нашел яму, куда они свалили отбросы. Но дело шло к вечеру. Вернувшись по следам на Верхнюю тропу, я заночевал в «Заоблачной роще»».
Нэй Д’Эвер смотрел в окно на Траванский сквер. Разглядывая безмятежное лицо, чем-то напоминавшее лисью морду с непомерно разросшимся черепом, Джубал пытался угадать, улыбнется ли ему удача.
Д’Эвер повернулся к Джубалу: «Все остается по-прежнему».
«Как насчет Рамуса? Его надлежит отдать под суд за нарушение Закона о чуждых влияниях!»
«Как правило, мы так и поступаем. Но в тех случаях, когда подозреваемый ведет себя необычно, мы интересуемся характером
«Напротив, Рамус Имф — мой кровный должник!»
«Он не согласился бы с таким взглядом на вещи. Он в ярости, в бешенстве — нарушены все его планы».
«Какое мне дело до его планов? Рамус нанес мне увечья, а я всего лишь не допустил, чтобы ему оказали незаслуженную честь».
«Видите ли, Рамус ценит показные знаки внимания гораздо больше, чем сотню таких жизней, как ваша».
«У меня другая система ценностей».
Нэй Д’Эвер ответил решительным жестом — аудиенция была закончена. Он пододвинул к Джубалу лежавший на столе конверт: «Вознаграждение за ваши услуги. В Визроде нет вакантных должностей. Возвращайтесь в Глентлин, займитесь чем-нибудь полезным. От души желаю вам удачи».
Джубал поднялся на ноги: «Вас интересует, куда Рамус летал на звездолете?»
Д’Эвер отозвался с неожиданным беспокойством: «Почему вы спрашиваете?»
«Просто из любопытства. Мне нетрудно было бы узнать, где он проводил время».
«Неужели? Каким образом?»
«Этого я не могу сказать, пока не будут удовлетворены некоторые условия».
Нэй Д’Эвер откинулся на спинку кресла: «О каких условиях идет речь?»
«Об обстоятельствах сугубо личного свойства. Вас они не касаются — в конце концов мы не друзья и даже не давние знакомые».
«Верно, — вздохнул Нэй Д'Эвер. — Тем не менее, мне придется вас выслушать». Жестом он пригласил Джубала сесть: «Пожалуйста, время не ждет».
Джубал снова уселся: «Возможно, я чрезмерно щепетилен, но наши отношения развиваются не столь гармонично, как хотелось бы. Я привез вам письмо, а вы отказались его прочесть».
«Пустяки. Давайте не будем портить друг другу настроение взаимными упреками и тщетными сожалениями».
«Я не в силах заставить вас испытывать ко мне дружеские чувства, но вправе требовать, чтобы мне оказывали уважение».
«Молодой человек! — чуть приподнял голову Нэй Д’Эвер. — Насколько я могу судить, в уважении вам никто не отказывал».
«Ваше внимание к моим интересам отличается исключительной сдержанностью».
«У каждого своя манера вести дела».
«Превосходно — будем считать, что моя судьба вам не безразлична. В таком случае, могу ли я нанести визит вашей дочери?»
Брови Д’Эвера взметнулись: «Такая встреча была бы в высшей степени неудобна — тем более, что Миэльтруда собиралась выйти замуж за Рамуса Имфа».
«Собиралась?»
Д’Эвер пожал плечами: «Обстоятельства изменились. Кто знает, что произойдет? Но мы достигли какого-то взаимопонимания. Я оказываю вам подобающее уважение, но вы не можете наносить визиты леди Миэльтруде. У вас, надо полагать, есть другие условия?»
«Разумеется. Я приехал в Визрод, рассчитывая устроиться на службу. С этой целью я вручил вам рекомендательное письмо. На этот раз прошу вас отнестись к нему достаточно внимательно».
«Хорошо», — Нэй Д’Эвер небрежно протянул руку, Джубал вложил в нее письмо.