Маша-растеряша
Шрифт:
– Наташ, это я во всем виновата. Нужно было бежать, а я терпела, слушала и поддавалась влиянию.
На фоне играла музыка, ребята распевались, проверяли аппаратуру. Я отбивала ногой ритм ударов барабана. Мне нравилась атмосфера вокруг, люди разных возрастов, молодые парни, взрослые дамочки и даже подростки. Я давно никуда не выбиралась, только сопровождение мужа и светские беседы на деловых вечеринках. Скука смертная.
– Маш, тебе нужно вдохнуть свежего воздуха, – я внимательно посмотрела на подругу. – Тебе нужно понять, что ты можешь делать то, что хочешь.
Самойлова
– Вот, чего ты хочешь? У тебя есть мечта?
Я задумалась. Почему-то вспомнился друг юности, забавный парень. Он в свои шестнадцать лет рассуждал о многих серьёзных вещах со знанием дела. И его слова воспринимались чуть ли за чистую монету, ну, или просто я была глупа. Скорее второе. И вот он часто задавал мне именно этот вопрос. И я до сих пор не знала на него ответ.
– У меня нет мечты, – несмотря на неё, ответила.
– Плохо, – рыжая о чём-то задумалась.
А я увидела Андрея. Он сидел в компании мужчин, заинтересованно слушал одного из друзей, отпивая напиток из стакана. Наши взгляды встретились и мои щёки покрылись колкими мурашки, а в ушах зашумело.
– Машка, а хобби или увлечения? Или Полонский и тут навязывал добро? – при упоминании Юры я поморщилась и резко отвернулась в сторону подруги.
– Я занимаюсь йогой.
– О! Отлично! – встрепенулась Наташка. – А где, в каком зале? – она так обрадовалась и уставилась на меня своими большущими зелёными глазами в ожидании, даже не хотелось её огорчать.
– Дома, – спокойно ответила ей, а самой показалось, будто проблеяла.
– И почему я не удивлена? – риторический вопрос Самойловой остался мной не замеченным, потому что сзади раздался мужской голос, посылающий приятное тепло, от которого становилось невыносимо жарко.
– Привет, малыш, – я тут же вскинула голову, чтобы посмотреть на обладателя чарующего голоса.
– Привет, – несмело поздоровалась в ответ.
Андрей улыбнулся и присел на соседний стул. Он выглядел дерзко. Чёрные джинсы, чёрная футболка с длинным рукавом и большие тяжёлые ботинки, создавали впечатление, что ему нет тридцати. Медленно осматривая его, я добралась до глаз, которые оказались травянисто-зелёными с коричневыми золотинками вокруг зрачка. Андрей подмигнул мне, давая понять, что заметил моё тщательное сканирование и совсем не против. В этот самый момент моя очень умная подружка, коварно улыбнувшись, удалилась, ссылаясь на внезапную нехватку помощи ребятам. Ага, как же! Предательница!
Я жутко нервничала. Находится с чужим мужчиной, к которому тянуло по непонятным мне причинам, то ещё удовольствие. Я так не чувствовала себя на первом курсе института, когда чёртов Полонский осветил своей улыбкой аудиторию, где у нас проходили совместные пары по высшей математике. Тогда все девчонки поплыли и я растеклась, к своему стыду, а теперь и к несчастью. Брюнет же сидел расслабленно с широко расставленными ногами и смотрел очень внимательно на меня.
– Что? – я не выдержала, потому что непонятно было, с какого такого
– Ничего, – Андрей, положив руки на стол, наклонился. – Хочу тебя, рыбка, – вибрация его голоса прошлась электрическим разрядом прямо туда, куда надо.
Я сглотнула. Глаза мои, наверное, сейчас были выпучены от его наглости и возмущения. Надо же? И он со всеми ведь, так? Сразу. Прямо в лоб.
«Может, еще сейчас закинет на плечо и утащит в свою пещеру?» – я кашлянула.
– Ч-ч-что, прости? – всё же я решила переспросить, могло послышаться. Ну, а вдруг? Платонов рассмеялся и откинулся обратно на спинку стула:
– Ты смешная. Расслабься, я пошутил.
Но вопреки его словам, я сидела как на иголках, и не могла даже смотреть в его сторону. Ну вот точно, как малолетняя дурочка, на которую обратил внимание красивый мальчик. Хотя чего уж рассуждать, я и так дура. Не просветная. Уткнувшись в свои руки, перебирала нервно пальцами, искренне надеясь, что он свалит и я выдохну.
– Эй, малыш, – я так задумалась, что не поняла, что голос раздавался совсем рядом, и когда повернулась, коснулась кончиком своего носа его. Сейчас глаза мужчины были насыщенными и какими-то горящими.
– Не убегай никуда после концерта. Ок?
И вот вроде он спрашивал меня, не настаивал. Или давил? Но я чувствовала себя в безопасности, хоть всё равно подсознательно уже знала, что не дождусь. Кивнула. Андрей осторожно поцеловал меня в щеку и вернулся к друзьям, которые всё это время не обращали внимания на нас. Скорее всего, потому что Платонов Андрей вел себя в обычном режиме – цеплялся за красивую бабу, очередную. Тут же подлетела Самойлова, будто всё это время следила за нами и поджидала момент.
– Ну, о чём болтали?
– Ни о чём, – холодно ответила и поймала себя на мысли, что я расстроилась, из-за него, да и вообще.
Скула, в которую он мазнул губами, горела. А в голове проносилось очередное указание самой себе: «Не вздумай ждать его, Машка».
– Маш, тебе это нужно, – будто читая мои мысли, говорила Ната.
– Что именно?
– Общение с людьми, – пояснила она.
Я задумалась. На протяжении нашего брака с Юрой, я растеряла подруг и знакомых. И единственными в окружении остались папа и коллеги с работы. Я никуда не ходила. Весь мой досуг состоял из домашних хлопот и выходов в свет в качестве красивого дополнения Полонского.
– И хороший трах, – как ни в чём не бывало добавила, хихикая, а я покрылась краской очередного смущения. – Шилова, тебе тридцатка, что ты видела в браке со своим Юрочкой? Миссионерскую позу и чтение книг на ночь под лампой? – и хоть интонация, с которой подруга нравоучала меня была участливой, я разозлилась.
– Наташ! – Самойлова продолжала хихикать и привлекать внимание окружающих.
– Машка, между тобой и Платоном так и летали искры! – старалась переубедить меня Ната.
– Хватит, – холодно отрезала попытки подруги «направить меня на путь истинный». – Я, я не могу, – тут же поднялась, собирая свои вещи.