Мартин, Мартин...
Шрифт:
Все соседи без конца судачили об этом.
Теперь и маму Мартина постигла та же участь. Может, и она тоже боится, что не прокормится без подонка этого. Но нет, уж такое Мартин не потерпит!
«У нас же друзья есть, верные, крепкие друзья, — размышлял про себя Мартин, — а с друзьями и невозможное одолеть можно. Все одолеем — дайте только срок».
Мартин все думал и думал, а Лиза между тем рассказывала его маме, как Мартин угодил к ним в коммуналку. И про поход рассказала ей, из которого он недавно вернулся, и про то, как они все вместе дружно отремонтировали
— Пошли! — предложила она. — Взгляните на комнатку сына.
Об одном лишь смолчала Лиза — о той самой чудн'oй истории с револьвером.
И Мартин тоже смолчал об этом. Но в душе решил: как только вернутся Грета и Курт, он сейчас же расскажет им про все, что он увидел в своем домашнем подвале.
Само собой, Мартину очень хотелось, чтобы Флемминг сходил к ним на квартиру и хорошенько дал в зубы тому подонку, но, кто знает, а вдруг Флеммингу тоже не поздоровится?
Может, кроме пистолета, что Мартин стащил, у того гада еще другое оружие припрятано? Нет, правда, надо думать, у него и другие пистолеты найдутся. А Мартин не хочет, чтобы пострадал Флемминг, — никто из его новых друзей, к которым Мартин уже успел привязаться, не должен пострадать.
Наверно, Грета что-нибудь да придумает. Ведь Курт еще в самый первый день сказал Мартину, что Грета какой угодно узел разрубит. Нет, Мартин уверен, что Грета ему поможет.
Глава 12
Оии уже пили третью чашку кофе, когда пришли Грета с Куртом. Этим двоим не пришлось долго объяснять, что к чему. Они тревожно переглянулись друг с другом, и каждый подумал: «Что только теперь ждет Мартина?»
Узнав, что Мартин еще побудет у них какое-то время, и Грета, и Курт вздохнули с облегчением.
— Скажите, а на какие средства живет этот ваш тип? — спросил Курт маму Мартина.
— М-да, трудно сказать. Сейчас он без дела, но, кажется, он повар или что-то в этом роде. Бывает, ему удается подработать в каком-нибудь ресторане…
— Вы говорите, он повар или что-то в этом роде? Неужто вы не знаете точно?
Женщина пожала плечами.
— Так как же вы, собственно, дошли до жизни такой? — спросил Курт.
— Уж больно тяжко мне было. Я ведь одна осталась… Сначала вроде бы дело у меня спорилось, но скоро со всех сторон посыпались жалобы на Мартина. Сначала учителя стали жаловаться, потом — соседи, а затем уже домовый инспектор… Кто-то даже в полицию на него пожаловался, и ко мне пришли из ведомства по воспитанию детей, вроде бы предложили помощь, чтобы только самое худшее предотвратить, — ну, я и согласилась отослать Мартина в детский дом.
Все время мне казалось, будто кто-то за меня уже все решил. Такие напористые люди засуетились вокруг меня.
Когда Мартин уехал, мне захотелось рассеяться. Повстречать новых людей… Сама не знаю, как все это случилось. Откуда-то возник этот тип. Рослый, крепкий мужчина… ну и завертелось все своим чередом…
У матери был растерянный вид.
— Ваша правда! Как, собственно, мы дошли до жизни такой? Да только
— А детей ваших кто спрашивал? — не без ехидства возразил Курт. — Вы разве спрашивали их? Детей своих?
Мать горестно взглянула на Курта и покачала головой:
— Казалось, спрашивать бесполезно. Все решили за меня другие люди. «Прошу вас, милая, вы только распишитесь вот здесь и…»
— Вы не понимаете, о чем мы ведем речь. Ладно, и то уже хорошо, что сейчас вы одумались, может, вам еще удастся поправить дело… Чтобы отныне вы сами распоряжались своей жизнью и не давали распоряжаться ею другим. Вы же взрослый человек — все сами можете!
Мартин молчал. Он думал: а не пытаются ли сейчас эти взрослые навязать свое решение ему, Мартину? Почему никто не спрашивает его мнения? Неужто Курт такой же, как все прочие взрослые, которые только портили Мартину жизнь?
Только мелькнула у него эта мысль, как Курт вдруг повернулся к нему:
— А ты-то что скажешь, Мартин? Может, возьмемся за дело все и выставим из вашей квартиры этого подонка? Как ты считаешь?
Мартин кивнул: конечно, выставим — и устыдился своих недавних мыслей.
Грета почесала макушку.
— Мы уже столько знаем про подонка вашего, может, этим и воспользоваться?
Курт с Флеммингом жадно ловили ее слова.
— Догадываюсь, о чем ты, — проговорил Флемминг, — что ж, пристрели его, и точка!
Тут мама Мартина и вовсе растерялась.
— О чем вы толкуете? — спросила она.
— Мартин стащил у вашего приятеля револьвер, — сказала Грета.
Мать нервно сглотнула.
— Вряд ли у него есть разрешение на право хранения оружия, — продолжала Грета, — было бы у него разрешение, не прятал бы револьвер в подвале…
Мартин перебил ее:
— А еще в подвале целый ящик виски, и еще там приемники транзисторные, и много-много всякого другого!..
Все изумленно уставились на него.
— Ты что, нынче опять домой бегал и в подвал заглянул? — спросил Курт.
Мартин кивнул.
— Отлично! — воскликнул Курт. — Подонок у нас в руках! Давайте-ка разыщем нашего Торбена из Общества защиты прав детей, уж он-то наверняка знает двух-трех славных парней из полиции! — Курт, словно бы извиняясь за свои слова, оглянулся на Грету: — Правда, полицейские тоже бывают ничего ребята…
Мартин с готовностью закивал:
— А я сам знаю такого! Его Енсом зовут. Это он придумал меня к вам поселить, он парень что надо.
— Отлично! — подхватил Курт. — Разыщем Енса, и подонка — за дверь!
Вот так все и вышло.
Курт позвонил Торбену и рассказал ему, какие в коммуналке дела заварились. Торбен сразу загорелся желанием действовать. Он обещал немедленно принять меры, и уже спустя час в «коммуналку» прибыли двое сотрудников полиции. Один из них — Енс — был в штатском, у него как раз случился выходной день, другой — в обычном мундире.
— Неважно, что у меня нынче выходной, — сказал Енс. — Мы, детдомовские, должны помогать друг другу. Даже по выходным!