Мартин Борман

Макговерн Джемс

Часовые подозрительно покосились в их сторону. Аксман испугался, что русские перестреляют их всех. Но ничего не случилось. Тогда Аксман, Велтцин, Швегерман и Науман побрели вдоль Инвалиденштрассе в западном направлении. И опять ничего не произошло.

Науман и Швегерман прятались за деревьями и кустами, отделившись от Аксмана и Велтцина, которые продолжали идти на запад, пока не услышали лязг приближавшихся русских танков. Они развернулись и пошли обратно. Слева были серые руины общественных зданий. Старые казармы прусской армии, школа пожарной службы, почта. Справа находился Аусштелунг-парк (Выставочный

парк). Они практически перешли мост по рельсам станции Лертер, когда Аксман заметил двух человек, лежавших на мосту. Думая, что им возможно нужна помощь, вождь гитлерюгенда опустился на колени рядом с ними.

Аксман увидел, что это доктор Людвиг Штумпфеггер и Мартин Борман. Лунный свет падал на их лица, так как они лежали на спине со слегка раскинутыми руками и ногами. Аксман дотронулся до Бормана: признаков дыхания не было. Но также не было крови и признаков ранения.

Он был озадачен. Аксман подумал, что Борман принял яд, так как последний явно был мертв. Или он был просто без сознания? Однако это было странным совпадением, что Борман и Штумпфеггер лежали без сознания в одинаковых позах, думал Аксман. Возможно Борман притворялся мертвым? Казалось, в этом не было смысла, так как он лежал возле русского караульного поста в груде осколков и гильз, а русские танки с грохотом двигались к его телу.

Внезапно русские начали прямой обстрел моста. Аксман и Велтцин были вынуждены раствориться в ночи. Потому у Аксмана не было времени, чтобы с медицинской точностью установить смерть Бормана, хотя он сам был в этом убежден.

Но Кемпка и некоторые другие были также убеждены, что Борман был убит при взрыве танка. В любом случае Велтцин не мог подтвердить версию Аксмана. На следующий день Велтцин был схвачен русскими, а позднее умер в одном из их лагерей; если русские и допрашивали его, они не довели его показания до сведения своих союзников.

Однако Артуру Аксману удалось выбраться из Берлина и направиться в баварские Альпы, где он присоединился к гитлерюгенду, а затем ушел в подполье. Швегерман и Науман, отделившись от Аксмана, также выбрались из Берлина и добрались до западной зоны Германии, оккупированной британскими и американскими войсками.

Немногие бывшие сотрудники рейхсканцелярии были столь же удачливы, как члены маленькой группы Бормана: Аксман, Кемпка, Швегерман и Науман. Члены других групп беглецов столкнулись с серьезными неприятностями. Полковник СС Хегель, заместитель штандартенфюрера СС Раттенхубера, главной охраны, был убит на мосту Вайдендаммер. Сам Раттенхубер был ранен и взят в плен. Полковник СС Георг Бету, один из двух личных пилотов Гитлера, убит. Другой пилот, генерал-майор Ганс Бауэр, был ранен в левую ногу, которую ампутировали в русском плену. Гюнше, Монке, Линге и почти все остальные, кто пытался бежать из рейхсканцелярии, были схвачены.

Днем 2 мая 1945 года, когда генерал Вейдлинг сдал Берлин, русские нашли трупы Геббельса и Гитлера. Однако официально они это отрицали. На последующей пресс-конференции в Берлине 9 июня маршал Жуков сказал: «Мы не опознали тело Гитлера. Я не могу ничего сказать о его судьбе. Он мог улететь из Берлина в самый последний момент. Состояние взлетно-посадочной полосы могло позволить ему это сделать». Очевидно, Жуков выступал как оратор Сталина, у которого было свое видение происходящего. Только

после смерти Сталина русские подтвердили, что нашли обугленное тело Гитлера 2 мая.

Что касается Бормана, русские никогда не признают, что нашли человека либо его труп 2 мая или позже. В еще дымящемся Берлине, заваленном обломками самолетов и орудий, телами мертвых лошадей, солдат и гражданских лиц, Борман исчез, как пламя погребального костра фюрера.

Однако, если он лежал в неизвестной могиле или жил, скрываясь, он не был забыт.

Геринг также не мог забыть Бормана. Бывший рейхсмаршал был освобожден из-под ареста СС в замке Маушендорф подразделением войск люфтваффе 5 мая. На следующий день Геринг отправил сообщение Деницу:

«Адмирал, знаете ли Вы об интригах, угрожающих безопасности государства, которые продолжает лидер рейха Борман, дабы уничтожить меня? Все действия, предпринимаемые против меня, возникли из запроса, направленного мной со всей преданностью фюреру, с вопросом, желает ли он, чтобы его приказ относительно преемственности вступил в силу… Действия против меня проводились на основании радиограммы, подписанной «Борман». Несмотря на мои запросы, никто меня не допрашивал, и я не пытался оправдываться. Рейхсфюрер СС Гиммлер может подтвердить безмерную степень этих интриг. Я только что узнал, что Вы намереваетесь послать Йодля к Эйзенхауеру с предложением переговоров. Я думаю, что в интересах нашего народа, кроме официальных переговоров Йодля, мне следует официально обратиться к Эйзенхауеру, как маршал к маршалу…»

На это Дениц, в самом деле готовивший переговоры по капитуляции, не ответил. Безоговорочная капитуляция была подписана утром 7 мая. На следующий день Геринг был обнаружен американскими войсками в «пробке» на Баварской дороге и доставлен в штаб, где был принят как своего рода знаменитость.

Геринг хотел сдаться американцам. Генерал Каллер узнал, что рейхсмаршал и его окружение попали в плен «спокойные, каждый с блестящим юмором. Геринг перебрасывался шутками с американскими солдатами».

Геринг дал интервью бригадному генералу Вильяму Куину, главе разведки 7-й армии США. Один из вопросов, заданных ему, был: «Верит ли он в то, что Гитлер назвал Деница своим преемником». «Нет! — ответил Геринг. — Телеграмма Деницу была подписана Борманом».

«Почему такая бесцветная личность, как Борман, имел такое большое влияние на Гитлера?» — продолжал корреспондент.

«Борман находился с Гитлером днем и ночью и постепенно настолько взял его под контроль, что стал управлять всей жизнью Гитлера».

Таково твердое мнение Геринга по этому вопросу. На другой вопрос он ответил менее уверенно.

«Вы знаете, что находитесь в списке военных преступников?» — спросили его.

«Нет, — сказал Геринг. — Это очень удивляет меня, так как я не могу себе представить, почему».

Геринг не пожелал поговорить с Эйзенхауером «как маршал с маршалом». 21 мая он был переведен в Бад-Мондорф в Люксембурге, где оставался для последующего суда.

«Когда Геринга привели ко мне в Мондорфе, — вспоминал полковник США, Бертан Эндрюс, начальник отеля, служившего тюрьмой, — он был глупо улыбавшимся слюнтяем с двумя чемоданами таблеток паракодеина. Я подумал, что он торговец наркотиками. Но мы избавили его от наркотиков и сделали из него человека».