Маршал
Шрифт:
Антуан не ломался и легко пошел на эти уступки, поэтому семнадцатого ноября встреча состоялась в одном из кафе Мадрида. Так сказать – на нейтральной территории.
– Здравствуйте, месье Тухачевский, – Антуан встал из-за столика, за которым поджидал, вместе с Михаилом Кольцовым и стенографисткой, Тухачевского, и сделал несколько шагов навстречу, светясь улыбкой. Сама по себе беседа очень сильно упрощалась по причине того, что маршал владел французским языком – аукалось наследство Императорской армии, в которой редкий офицер был компетентен в военном деле, но французским языком владеть был обязан. Да и не только им.
– Здравствуйте, Антуан. Вы позволите к вам так обращаться?
– Конечно!
– Отчего же?
– Мои коллеги считали, что сложная политическая обстановка не позволит вам так рисковать.
– Но я пришел, – улыбнулся Тухачевский. – Так о чем вы хотели поговорить?
– После событий под Толедо и вашего нашумевшего рейда по тылам армии генерала Франко, вы стали практически героем Испанской республики. Все газеты в Испании, да и не только в ней пишут о вас и ваших подвигах. Вот и я, как журналист, захотел не выбиваться из веянья моды, – уклончиво сказал Антуан.
– Вам нужно интервью?
– Да, если можно.
– Почему нет? – Пожал плечами Тухачевский. – Я полагаю, вы заготовили вопросы? Я весь во внимании. – Антуан засуетился, доставая из портфеля толстую тетрадь и химический карандаш.
– Михаил Николаевич, ваш полк смог нанести два серьезных удара по войскам националистов, что в обороне, что в наступлении. И это в то время, как другие части республиканской армии терпят поражение за поражением. Как так получилось?
– Основная проблема республиканских армий заключается в их милиционной, территориально-ополченческой природе. Из-за чего они оказываются не армиями вовсе, а группами гражданского населения с оружием в руках. А это – несопоставимые вещи. Воинское дело – это целый пласт разнообразных специальных профессий. На что похожа милиционная армия? На столяров, которые по наитию решили массово стать сапожниками. Или на сталеваров, что взялись за виноделие.
Да, у республики нет других бойцов, и мужество людей, вставших на ее защиту безмерно, но… – Тухачевский пожал плечами. – Одного мужества недостаточно для победы. Чтобы толпа людей с оружием превратилась в армию ее нужно долго и серьезно обучать. Казалось бы, что такого сложного – взял винтовку и стреляй. Но мы с вами уже хорошо увидели, что этого оказалось совершенно недостаточно. По крайней мере, я своими глазами видел, как третьего и одиннадцатого октября две колонны республиканских войск были разбиты в пух и прах, решив наступать под Толедо по наитию, без подготовки и осознания дела. Аналогичная ситуация сложилась севернее, где в конце октября какие-то горячие головы практически уничтожили резервы обороны Мадрида в канун наступления Франко тем же самым способом. Если бы такую операцию планировали кадровые военные, то ситуация бы, безусловно, требовала разбирательства с финальным трибуналом. Ведь речь бы шла о вредительстве, а то и предательстве. Но в нашем случае это обычные поступки людей, не являющихся профессионалами в военном деле. Они банально не обучены тому, что вообще нужно делать на войне. И ладно еще солдаты. С них малый спрос.
Но чем выше должность, тем выше требования к личной подготовке.
– То есть, вы считаете, что если все пойдет так, как идет и на помощь Испанской республике не придет мировое сообщество, то ее разобьют франкисты?
– Вероятнее всего. Во-первых, ядром армии Франко стали кадровые военные, которые умеют воевать. По крайней мере, на голову лучше республиканских милиционных частей. Во-вторых, Франция и Великобритания пытаются установить фактически блокаду для Испанской республики, ограничив поставки вооружения и военного имущества для нужд республиканской армии. А учитывая куда меньший профессионализм, нежели у франкистов,
В два-три раза. Если этих поставок не будет, то ни о какой победе республики речи идти не может. В-третьих, несмотря на подписания пакта о невмешательстве, Германия, Италия и Португалия осуществляют помощь генералу Франко. Ибо иначе, совершенно невозможно объяснить то, откуда у него взялось четыре десятка танков PzKpfw I, итальянские танкетки и многочисленные самолеты, в том числе и новейший германский пикирующий бомбардировщик.
– Но Советский Союз тоже оказывает военную помощь республиканской армии, – заявил Антуант.
– Во-первых, Советский Союз, насколько мне известно, так до сих пор не подписал пакт о невмешательстве, то есть, в рамках международного права не ограничен в этом вопросе. Во-вторых, правительство Советского Союза оказывает помощь законному правительству Испанской республики, а не мятежникам, то есть, в отличие от Берлина и Рима, не пытается с помощью Франко поставить Испанию под свой контроль. Мы лишь стремимся максимально облегчить борьбу испанского народа против фактической оккупации. В-третьих, объемы поставок Советского Союза значительно уступают в объеме тем, что осуществили Германия с Италией. Только мой полк в октябре – ноябре этого года смог подбить свыше шестидесяти единиц итало-германской бронетехники. Мы же привезли только двадцать один танк Т-26.
Согласитесь – странная пропорция между честными, законными поставками и фактически контрабандой.
– Почему Советский Союз не подписывает пакт о невмешательстве?
– Я не дипломат и не юрист, поэтому не могу судить об этом вопросе.
– Но все-таки. Каково ваше мнение?
– При том бытовом понимании дипломатии, которым я располагаю, думаю, пакт не подписывается по причине его мертворожденной природы. Его единственная задача – ограничить поставки вооружений в одну из сторон гражданского конфликта. То есть, он преследует не цели миротворчества и гуманизма, а напротив, направлен на максимальное усиление проводимой в Испании интервенции. Ведь общеизвестные факты нарушения пакта остались безнаказанными. Никто даже пальчиком не погрозил в адрес Берлина, Рима и Лиссабона. Значит, Париж и Лондон поддерживают такое соблюдения пакта и преследуют только одну цель – задушить Испанскую республику.
– Вот как… – несколько опешил Антуан. – А почему?
– Этот вопрос точно намного превышает уровень моей компетентности и информированности, – улыбнулся Тухачевский и развел руками.
– Вы в курсе, что в Испании находится Лев Троцкий? – Неожиданно перешел на весьма скользкую тему Антуан.
– Нет, – сразу посерьезнел Тухачевский. – Почему вы спрашиваете?
– Во Франции ходят слухи о том, что в Испании единым фронтом выступили непримиримые противники. Это удивительно. Как в одной лодке могут усидеть и сталинисты, и троцкисты, и анархисты… да что греха таить, в Испании собрались представители практически всех левых и правых движений мира, превратив Гражданскую войну из внутреннего дела испанцев во что-то больше.
– Вероятно, я недостаточно информирован, чтобы оценивать ситуацию.
– Хорошо. Давайте поставим вопрос иначе. – Улыбнулся Антуан. – Кем вы являетесь по убеждениям?
– Коммунистом.
– Но в нем много направлений, – вкрадчиво продолжил Антуан. – Раньше вас считали последователем Льва Троцкого. Но после событий конца прошлого года, у многих возникли сомнения.
– Да. Вы правы. Мне пришлось очень серьезно переосмыслить свою жизненную и социальную позицию. Тяжелая болезнь, покушение, ранение – все это сказалось на моем характере и мышлении. Поэтому сейчас можно с полной уверенностью сказать, что я отношусь к последователям товарища Сталина.