Маршал Конев
Шрифт:
К захвату Берлина, как уже было известно из телеграммы, зачитанной Штеменко у Сталина, готовились и наши союзники. Открыв наконец-то второй фронт, они очень хотели первыми войти в столицу третьего рейха. Особенно к этому стремился премьер-министр Великобритании Черчилль. Вопреки Ялтинскому решению, по которому Берлин входил в зону операций советских войск, он требовал от своего командующего усилить темпы продвижения на восток, к Эльбе, а затем рывком занять Берлин. Черчилль видел, что Гитлер почти все боеспособные войска сосредоточил на Восточном фронте, и потому пытался всячески воспользоваться этой выгодной для английских, равно как и для американских, войск ситуацией.
Это желание особенно возросло у него после того, как отдельные механизированные части достигли берегов Эльбы. Однако они, оторвавшись от главных сил
Вопрос о том, кто первый войдёт в Берлин, был в те дни весьма острым, и над ним не раз задумывался Конев. Из секретных разведданных он знал, что немецкое командование усиленно пыталось расколоть антигитлеровскую коалицию, чтобы добиться сепаратного соглашения с западными союзниками. Во всяком случае, Конев был уверен в том, что, испив до дна горечь поражения, гитлеровское руководство предпочтёт сдать Берлин англо-американцам. Об этом свидетельствовал тот факт, что в разгар боев 12-я немецкая армия генерала Венка была снята с западного участка и переброшена против нас с целью деблокирования Берлина. Для Конева было ясно и то, что гитлеровцы для защиты Берлина ничего не пожалеют и ни перед чем не остановятся. В их интересах затянуть боевые действия, в наших же — наоборот, провести их как можно быстрее и решительнее. Вот почему на проведение всей берлинской эпопеи отводилось всего двенадцать-пятнадцать дней. Цель: не дать противнику возможности получить передышку, затянуть операцию или уйти от наших ударов, сговорившись с Западом. Срочных дел было так много, что, по выражению Конева, некогда было шапку и рукавицы искать. Он решил начинать операцию, не дожидаясь подхода к линии фронта двух, обещанных Сталиным, армий (28-й и 31-й).
Но вернёмся в Москву. Верховное командование заранее приказало штабам 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов разработать план предстоящей операции и на его основе провело совещание командующих фронтами. Намечалось окружить всю берлинскую группировку, рассечь её и уничтожить по частям. Подробно обсуждалась организация прорыва вражеской обороны мощными фронтальными ударами. После овладения Берлином советские дивизии должны были выйти на Эльбу и встретиться там с американо-английскими войсками.
Согласно общему плану, утверждённому Ставкой, войскам Конева надлежало разгромить группировку противника в районе Котбуса и южнее Берлина не позднее десятого-двенадцатого дня операции, овладеть рубежом Белиц, Виттенберг и далее по Эльбе до Дрездена. Директивой Ставки от 3 апреля 1945 года Коневу предписывалось «в дальнейшем, после овладения Берлином, наступать на Лейпциг. Главный удар силами пяти общевойсковых армий и двух танковых армий нанести... в общем направлении на Шпремберг, Бельциг», что тридцать километров южнее Бранденбурга. Таким образом, главный удар фронта должен был быть осуществлён в пятидесяти километрах южнее Берлина. В качестве дополнительного варианта Ставка предусмотрела возможность поворота танковых армий 1-го Украинского фронта на Берлин, но лишь после того, как они минуют Люббен. Конев с этим внутренне не согласился.
Первоначально на карте Генерального штаба, отражавшей замысел Берлинской операции, правая и левая разграничительные линии 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов были доведены до Эльбы. При окончательном утверждении плана, как сообщил потом маршалу начальник оперативного управления Генштаба генерал С. М. Штеменко, Верховный молча зачеркнул ту часть разгранлинии, которая отрезала 1-й Украинский фронт от Берлина, довёл её до населённого пункта Люббен (в шестидесяти километрах к юго-востоку от столицы) и оборвал, заявив: «Кто первый ворвётся, тот пусть и берёт Берлин». Что-то вроде соревнования. Именно об этом и просил Конев Сталина при встрече в Кремле.
По решению Конева главный удар должны наносить: 3-я гвардейская армия генерала Н. С. Гордова с 25-м танковым корпусом, 13-я армия генерала Н. П. Пухова, 5-я гвардейская армия генерала А. С. Жадова с 4-м гвардейским танковым корпусом, 3-я гвардейская танковая армия генерала П. С. Рыбалко и 4-я гвардейская танковая армия генерала Д. Д. Лелюшенко. Общевойсковым армиям приказывалось форсировать Нейсе, прорвать оборону
Второй удар наносился в общем направлении Бауцен — Дрезден силами 2-й армии Войска Польского, которой командовал генерал К. К. Сверчевский, и 52-й армии генерала К. А. Коротеева. В состав группировки, наносившей второй удар, входили также 1-й танковый и 7-й гвардейский механизированный корпуса.
В ходе боевых действий предполагалось ввести в сражение на направлении главного удара 28-ю армию генерала A. А. Лучинского, которая не успевала полностью сосредоточиться к началу операции.
В разгар подготовки к Берлинской операции вместо B. Д. Соколовского, переведённого по просьбе Жукова на 1-й Белорусский фронт, начальником штаба стал генерал И. Е. Петров. Иван Степанович хорошо знал этого опытного военачальника, в годы войны успешно командовавшего Приморской армией, Черноморской группой войск и Северо-Кавказским фронтом. С апреля 1944 года он командовал 2-м Белорусским, а с сентября того же года — 4-м Украинским фронтом. Он был одним из руководителей героической обороны Одессы, Севастополя, Новороссийска и ряда других городов. Потому сработались они довольно быстро. «У меня, — признавался Конев, — было полное доверие к нему, так же, как и у Петрова ко мне. Я это чувствовал... Опираясь... на очень слаженный, хорошо организованный штабной коллектив, Петров не испытывал в своей работе каких-либо существенных затруднений».
Немецко-фашистское командование превратило всё пространство от Одера и Нейсе до Берлина в сплошную зону обороны. На направлении наступления войск правого крыла 1-го Украинского фронта была подготовлена первая полоса обороны противника, проходившая по западному берегу реки Нейсе и состоявшая из двух-трёх позиций, каждая из которых имела одну-две траншеи. Глубина этой полосы достигала пяти-десяти километров. Вторая полоса обороны находилась на удалении десяти-двадцати, а третья — двадцати пяти—тридцати километров от переднего края главной полосы. Каждая из них состояла из сильных опорных пунктов и узлов сопротивления, соединённых траншеями. Берега рек и каналов, броды и узлы дорог были заминированы, а населённые пункты приспособлены к круговой обороне.
Особенно прочно был укреплён Берлин. В городе готовились к длительной и упорной борьбе. Наличие вокруг Берлина рек, большого количества озёр, каналов и лесов превращало его в мощную естественную крепость.
Внешний оборонительный обвод в полосе наступления 1-го Украинского фронта находился на удалении двадцати пяти-сорока километров от центра города. В качестве главной оборонительной полосы всего Берлинского укреплённого района создавался внутренний обвод, он имел три-пять линий траншей. Передний край городского обвода проходил по линии кольцевой железной дороги, которая опоясывала центральные районы Берлина. Мосты и виадуки были взорваны, а оставшиеся проходы перегорожены надолбами в два-три ряда. Здания превращены в опорные пункты и узлы сопротивления, улицы забаррикадированы. На площадях и перекрёстках противник оборудовал огневые позиции для артиллерии, миномётов и закопанных танков, а также предусмотрел широкое использование наземных и подземных коммуникаций города. Для удобства организации обороны, ведения боя и управления войсками Берлин был разделён на девять секторов. Девятый сектор — центральный. В нём размещались рейхстаг и имперская канцелярия Гитлера. И эту мощь необходимо было сокрушить!
Помимо чисто военных мероприятий (создание и укрепление мощных оборонительных рубежей, насыщение их всеми видами оружия и техники), фашистское руководство и городские власти стремились всеми средствами поднять моральный дух армии и населения. Геббельсовская пропаганда систематически трубила о том, что у Германии ещё имеется достаточно резервных дивизий и новых видов оружия, которые Гитлер применит в боях за Берлин. Так в фашистские войска вселялась надежда, что им удастся дать мощный отпор наступлению Красной Армии и отстоять столицу от русских. Однако пропаганда пропагандой, но ещё в феврале 1945 года войскам был зачитан категорический приказ Гитлера, в котором говорилось, что добровольно сдавшиеся в плен заочно приговариваются к смертной казни, а их семьи арестовываются и лишаются всего имущества.