Маршал Говоров
Шрифт:
Радиограмму немедленно вручили маршалу Говорову.
Радиостанция штаба Гильперта продолжала тревожно запрашивать штаб Ленинградского фронта: “Являетесь ли Вы радиостанцией главнокомандующего 2-м Прибалтийским фронтом?”
Гильперт не случайно запрашивал об этом. Он отлично знал, что Говоров командовал войсками, оборонявшими Ленинград. Он и все генералы группы “Норд” опасались, что перед ними стоят войска не Прибалтийского, а Ленинградского фронта. Никак не входило в планы Гильперта и его сообщников капитулировать перед ленинградцами. Они понимали, что за варварские разрушения
Но наш радист спокойно подтверждал: “Да, я радиостанция командующего 2-м Прибалтийским фронтом”.
Последовал ответ Гильперта, именовавшего себя командующим войсками группы “Курляндия”:
“Господину маршалу Говорову.
Подтверждаю прием Вашей радиограммы. Я приказал прекратить враждебные действия в 14.00 по немецкому времени. Войска, на которые распространяется приказ, выставят белые флаги.
Уполномоченный офицер находится в пути по дороге Скундра — Шомпали.
Гильперт — генерал пехоты”».
На дороге между Скундра — Шомпали и поселком Эзере, где должна была состояться встреча представителей Ленинградского фронта и группы «Курляндия», все оставалось по-старому. За час до встречи с парламентерами противника на узком участке фронта советские саперы срочно разминировали проходы. Орудия и пулеметы грозно молчали, но стволы никто зачехлять не спешил. Мало ли как могла развернуться ситуация: может, у Гильперта свои, очень скрытые планы?
Со стороны немецких позиций в направлении поселка Эзере медленно шла открытая легковая машина с высоко поднятым белым флагом. Кроме шофера, в ней сидели генерал и два штабных офицера. На переднем крае парламентеров встретили представители штаба Ленинградского фронта. Высокий худощавый немецкий генерал и его офицеры оставили машину и дальше пошли пешком.
«Принять капитуляцию был уполномочен начальник штаба Ленинградского фронта генерал-полковник М.М. Попов. Маркиан Михайлович стоял у домика в окружении нескольких генералов и старших офицеров и с усмешкой смотрел на приближающихся парламентеров.
— Генерал-майор Раузер — уполномоченный главнокомандующего группой армий “Курляндия” для подписания условий капитуляции перед главнокомандующим Вторым Прибалтийским фронтом, — отдавая честь, произнес на ломаном русском языке немецкий генерал.
Одновременно козырнули два сопровождавших его подполковника.
— Генерал-полковник Попов — уполномоченный маршала Говорова, командующего войсками Ленинградского фронта, — просто ответил Маркиан Михайлович.
С большим интересом мы наблюдали за выражением лица Раузера. Гитлеровский генерал, начальник тыла группы армий, вдруг занервничал и с тревогой спросил:
— Войсками какого фронта командует господин маршал Говоров?
— Маршал Говоров, — ответил Маркиан Михайлович, — командует войсками Ленинградского фронта.
В церемонии встречи произошла непредвиденная заминка. Генерал Раузер опешил. Все еще держа в левой руке документ, он посмотрел по сторонам и быстро заговорил по-немецки со своим офицером. Потом он круто обернулся и, щелкнув каблуками,
Там говорилось:
“Уполномочиваю генерал-майора Раузера, подполковника Лизонга, подполковника Кона подписать безусловную и безоговорочную капитуляцию группы армий “Курляндия” перед маршалом Говоровым — главнокомандующим 2-м Прибалтийским фронтом. Генерал пехоты — Гильперт”.
На бланке главнокомандующего группой армий “Курляндия” стояла печать группы “Норд”.
Снова взаимный обмен воинскими приветствиями. Лицо Раузера немного светлеет. Он явно доволен встречей. Маркиан Михайлович приглашает парламентеров к столу.
— Ваш командующий, — говорит Маркиан Михайлович, — избрал правильный путь. Он сохранил жизни сотням тысяч ваших соотечественников!
Наш офицер сразу же переводит эти слова немецкому генералу. Раузер козыряет и садится за стол.
Понемногу парламентеров оставляет прежняя холодность и настороженность, а первые рюмки водки развязывают им языки. После банальных слов о широкой известности русской водки они высказывают особое удовлетворение по поводу тишины, установившейся над полями сражения.
Маркиан Михайлович согласно кивает головой и тут же добавляет:
— Но ведь если бы Германия не напала на СССР, наши и ваши поля не были бы окутаны дымом войны ни на одну минуту!
Раузер подал Маркиану Михайловичу конверт:
— Вот личное послание генерала Гильперта маршалу Говорову.
Гильперт писал:
“Многоуважаемый господин маршал!
Настоящим письмом, переданным Вам через моего уполномоченного офицера, я заверяю Вас, что группа армий “Курляндия”, находящаяся под моим командованием, готова принять Ваши условия капитуляции и лояльно их выполнить. При Вашем решении прошу Вас, господин маршал, оценить сохранившуюся до последней минуты храбрость моих войск и предоставить им возможность свободно и честно возвратиться в Германию с сохранением личного оружия.
Если Вы, господин маршал, не можете удовлетворить мою просьбу, то я прошу Вас доложить ее Верховному главнокомандующему…
С выражением глубочайшего внимания генерал пехоты Гильперт.
8 мая 1945 года”».
Бесспорно, Раузер действовал по инструкции Гильперта. Вручив письмо, он также заговорил об условиях капитуляции: не считать капитулирующие войска военнопленными и даже дать им возможность беспрепятственно вернуться в Германию с сохранением личного оружия. Для советского командования данные условия были просто неприемлемы, они могли согласиться только на полную и безоговорочную капитуляцию.
«Потребовалось разъяснение: если не будут выполнены условия капитуляции, изложенные маршалом Говоровым, войска Ленинградского фронта немедленно применят силу…
Это разъяснение подействовало.
Генерал Раузер и прибывшие с ним офицеры подписали условия капитуляции.
— Какова численность войск группы армий “Курляндия”? — спросил генерал Попов.
— Сто восемьдесят тысяч сто тридцать четыре солдата и офицера, — ответил Раузер, и представил документ, подписанный начальником штаба группы генерал-лейтенантом Ферчем.