Марш Теней
Шрифт:
Бриони казалась сейчас растерянной. За пределами зала для официальных приемов она, конечно, не узнала Вансена. Затем черты ее лица резко изменились и стали жестче, брови удивленно приподнялись.
— Капитан Вансен? — холодно произнесла она.
— Простите меня, ваше высочество.
Вансен заметил двух ее стражников, своих подчиненных, спешивших к принцессе через дворик оружейной, словно их командир мог представлять угрозу для госпожи.
Он постарался освободить ей дорогу, хотя сделать это было непросто: она держалась за ручку двери, а он стоял с охапкой тряпок в руках. Пятясь назад, в оружейную, он
«Спасите меня, боги! Даже когда мы встречаемся почти как равные, один на один в дверях оружейной, я мгновенно превращаюсь в неотесанного крестьянина».
Тут же в голову Феррасу пришла неприятная мысль: возможно, он и есть неотесанный крестьянин.
«Но чем раньше ты избавишься от своего идиотского увлечения, тем лучше, — подсказала ему разумная часть его души. — Если стыд может помочь тебе в этом, значит, именно он и нужен сейчас».
Вансен посмотрел в лицо принцессы и увидел на нем смешанное выражение удивления и раздражения. Опять он оказался на ее пути!
«Мне никогда не справиться с этим», — подумал Вансен.
В тот болезненно-сладостный, ослепительный миг он забыл про все: про свою семью, про долг перед товарищами, даже про всех богов.
Бриони вдруг поймала себя на том, что улыбается, наблюдая его смущение. Она удивительно быстро сумела взять себя в руки, и на ее лице появилась непроницаемая маска настороженности и глубокой печали.
«Как быстро меняется ее настроение», — подумал Вансен.
А ведь с тех пор, как Бриони стала принцессой-регентом, она упорно стремилась к тому, чтобы ее лицо оставалось неподвижным, как у мраморной статуи — из тех, что стояли в пыльных залах замка.
— Вам помочь, капитан Вансен? — Она кивнула в сторону стражников. — Один их них может отнести это.
Она предлагает одолжить ему одного из его же стражников, чтобы отнести несколько тряпок? Что это, издевка или ребяческая выходка?
— Нет, спасибо, ваше высочество, я справлюсь сам, — ответил Вансен.
Он согнул колено и поклонился, стараясь при этом снова не выронить тряпки. Она поняла его намек и позволила пройти, но ему еще пришлось ждать, пока отойдут охранники. Он так стремился поскорее убраться подальше с глаз принцессы, что лишь усилием воли заставил себя сдержать шаг и не броситься бежать со всех ног.
— Капитан Вансен! — раздался ее голос. Он вздрогнул и оглянулся.
— Слушаю, ваше высочество?
— Вы знаете, что я не одобряю решение брата возглавить поход.
— Да, и это вполне естественно, ваше высочество.
— Он мой брат, и я его люблю. Я уже… — Она совершенно не к месту улыбнулась, стараясь не расплакаться. — Я уже потеряла Кендрика. У меня остался только Баррик.
Вансен с трудом сглотнул и вымолвил:
— Ваше высочество, смерть принца…
— Довольно, — остановила его Бриони, подняв руку. В другое время он счел бы ее жест проявлением властности. — Я говорю это не затем… чтобы снова обвинить вас. Просто…
Она на мгновение отвернулась и вытерла глаза рукавом рубашки — как будто слезы были мелкими врагами, которых необходимо быстро и беспощадно истребить.
— Я прошу вас помнить, капитан Вансен, что принц Баррик Эддон — не просто принц, не просто член королевской семьи, — выговорила девушка. — Он мой брат, мой… близнец.
Феррас был растроган. Даже стражники — пара молодых деревенских парней, которых Вансен прекрасно знал и которые не были способны испытывать сложные чувства, — заволновались, обеспокоенные открывшейся вдруг глубиной скорби принцессы.
— Я сделаю все возможное, ваше высочество, — пообещал он. — Пожалуйста, поверьте. Я буду… Я буду относиться к нему, как к своему брату.
Только в следующую секунду Вансен осознал, что снова выставил себя дураком: намекнул на то, что при обычных обстоятельствах он больше внимания уделял собственной семье, а не своему господину. Подобные речи произносить, наверное, неосмотрительно: один принц-регент уже мертв, причем именно Вансен по долгу службы отвечал за его жизнь.
«Я настоящий идиот, — подумал он. — Ослепленный своими чувствами, разговариваю с повелительницей страны так, словно она дочь соседнего фермера».
Но, к своему удивлению, он опять увидел слезы в глазах Бриони.
— Спасибо, капитан Вансен, — сказала она на прощание.
Все утро Бриони пыталась выкроить время на то, чтобы потренироваться с тяжелым деревянным мечом. Теперь, когда ей это удалось, она почувствовала себя уставшей и ни на что не способной.
«Все из-за Вансена», — с досадой подумала она.
Капитан гвардейцев постоянно расстраивал ее, злил, раздражал. Его вид сразу же напоминал о той жуткой ночи, когда убили Кендрика. А теперь он может стать свидетелем смерти ее второго брата, потому что ни один из доводов сестры не убедил Баррика отказаться от своего намерения. Впрочем, виноват ли в этом Вансен? Или это жестокая игра богов, так тесно связавших его с ее страданиями?
Невозможно разобраться. Бриони бросила меч в опилки на полу. Один из стражников подошел, чтобы подобрать его, но она жестом отослала солдата прочь. Невозможно ничего понять. Она обречена на страдания.
Сестра Утта!
В последнее время у нее не хватало времени на посещение наставницы. Бриони вдруг почувствовала, что ей очень не хватает умиротворяющего присутствия этой многоопытной женщины. Она вытерла руки, потопала ногами, стряхивая опилки, и отправилась в покои Утты. Стражники устремились за ней, словно цыплята за разбрасывающей зерно птичницей. Во дворике принцесса вновь, второй раз в течение часа, чуть не столкнулась с мужчиной. Теперь это был не Вансен, а молодой поэт Мэтти Тинрайт.
«Вернее, так называемый поэт», — невольно подумала она.
Он изобразил приятное удивление, но по его тщательно подобранному наряду и прическе, по учащенному дыханию Бриони догадалась: он высматривал ее в окно, а потом быстро спустился сюда, чтобы разыграть «неожиданную» встречу.
— Ваше высочество, принцесса Бриони! Прекрасная, спокойная и мудрая. Нет слов, чтобы описать мой восторг от этой случайной встречи с вами. Подумать только, вы одеты для битвы, как и подобает королеве-воительнице! — Он наклонился к ней, чтобы заговорщицки шепнуть: — Я слышал, блистательная принцесса, что нашим землям угрожает враг, что собирается армия. Я бы хотел взять в руки меч, как другие ваши защитники, но мое оружие — песни и оды, вдохновляющие на великие подвиги. Я буду сочинять их во славу короны!