Марш Теней

Уильямс Тэд

«Уиллоу вывела нас на нашу сторону Границы Теней, и мы сейчас находимся между вражеской армией и Южным Пределом. Дай бог здоровья этой девушке! Но как это ей удалось?»

Он попытался понять, что именно произошло, но сумел сделать единственный вывод: пространство за Границей Теней отличалось от привычного людям пространства, и не только из-за тумана и чудовищ. Девушка обнаружила лазейку в сумраке и привела их на то самое место, куда уже выходила раньше — до того, как они ее нашли.

Вансен поспешил вернуться к своим оставшимся бойцам.

— Мы отдохнем совсем

недолго, — сказал он. — Нам нужно найти лошадей и скакать во весь опор. Впереди Южный Предел, а позади враг. Неизвестно, когда он на нас нападет. Девушка преподнесла нам чудесный дар — она подарила нам жизнь. А мы должны спасти своих товарищей. — Он обратился к Уиллоу: — Если Южный Предел устоит, если мы выживем, я одену тебя в шелка и одарю золотом. Ты спасла всех нас!

24. Леопарды и газели

ВОЛНА СЧАСТЬЯ

Ульи полны,

Падают листья, ветер уносит их.

Смерть я приму как награду.

Из «Оракулов падающих костей»

Киннитан застонала:

— Ох, почему мне так плохо?

Избранная Луан хотела ударить одну из служанок, но та ловко увернулась, и рука госпожи лишь скользнула по ее темным волосам.

— А ну шевелись! Что ты вытворяешь, ленивая ящерица? Салфетка совсем высохла! — прикрикнула Луан и сильно ущипнула девушку за руку. — Беги, принеси воды для госпожи Киннитан!

Рабыня поднялась, наполнила чашу водой из фонтана, негромко журчавшего в углу комнаты, вернулась обратно и приложила мокрую салфетку ко лбу Киннитан.

— Не знаю, дорогая, — ответила Луан на вопрос Киннитан, словно и не гневалась минуту назад. — Возможно, это приступ лихорадки. Я уверена, ничего страшного. Нужно молиться и пить цветочный чай.

Но было заметно, что ее тревожат не только страдания Киннитан. Она беспокойно оглядывалась, словно ожидала чьего-то появления.

— Я думаю, дело в питье, которое мне дают каждый день. Оно всегда так действует, — предположила Киннитан. Она попыталась сесть, застонала и упала обратно на подушки. Не стоило зря тратить силы. — Ах, Луан, я ненавижу этот напиток, мне плохо после него! Может быть, меня хотят отравить?

— Отравить тебя? — Луан уставилась на девушку и вдруг рассмеялась неприятным хриплым смехом. — Моя сладенькая малышка, если бы автарк захотел твоей смерти, ты умерла бы вовсе не от яда, а от чего-нибудь намного…

Луан вдруг побледнела и замолчала.

— О чем мы говорим? — после паузы заговорила она совсем другим тоном. — Будто наш возлюбленный автарк, да славится его имя, может хотеть твоей смерти. Ты ничем не заслужила его недовольство. Ты хорошая девочка.

Киннитан вздохнула и попыталась убедить себя, будто Луан права. В целом ее ощущения не напоминали признаки отравления — так ей, по крайней мере, казалось. Ничто не болело, она не чувствовала дурноты. У девушки был прекрасный аппетит, и она хорошо спала; правда, слишком долго и слишком крепко. И все равно — что-то здесь не то.

— Ты абсолютно права, Луан. Ты всегда права. — Она зевнула. — Надо сказать, сейчас

я чувствую себя лучше. Пожалуй, пойду в свою комнату и посплю. Что я валяюсь здесь и мешаю тебе?

Луан почему-то испугалась и запротестовала:

— Нет-нет! Ты должна погулять со мной. Давай пройдемся по Благоуханному саду. Это самое лучшее для тебя, надо немного развеяться.

Киннитан прожила в обители Уединения достаточно долго, чтобы понять: Луан обеспокоена. Почему она зовет Киннитан в Благоуханный сад, ведь он находится в дальнем конце обители Уединения? Удобнее отправиться в сад королевы Содан.

— Да, пожалуй, я могу пойти, — согласилась девушка. — А ты Уверена? Может быть, у тебя есть дела?

— У меня нет более важных дел, чем твое здоровье, моя милая. Пошли.

В Благоуханном саду было жарче, чем в комнатах, но навесы, установленные на высоких стенах, давали достаточно тени. Воздух, пропитанный ароматами мирта и роз, приносил облегчение. Киннитан почувствовала себя гораздо бодрее. Луан изливала свои мелкие обиды и жалобы таким взволнованным голосом, словно была юной девушкой. Сегодня она чаще, чем обычно, цеплялась к слугам. Она так яростно набросилась на туанку, задевшую ее локоть, что несколько других гулявших по саду женщин — жен автарка и их служанок — уставились на них, а сама туанка, обычно безразличная ко всему, вдруг показала зубки, словно хотела укусить.

— Ой, совсем забыла, я вчера оставила свою любимую шаль вон в той беседке. — Луан показала на вход с навесом между двумя рядами живой изгороди. — Но мне так жарко, что я, пожалуй, присяду на скамейку. Не окажешь мне любезность, Киннитан? Сходи за ней. Она розового цвета, ты ее узнаешь.

Киннитан колебалась. Что-то в лице Луан ее настораживало. Девушка вдруг перепугалась.

— Твоя шаль?… — переспросила она.

— Да, пойди и принеси ее, пожалуйста. Она там. — Луан снова показала на беседку.

— Ты оставила ее?…

Киннитан застыла в нерешительности. Луан очень редко бывала в этом саду, к тому же было слишком жарко. Зачем в такую погоду брать с собой шаль?

Луан наклонилась к Киннитан и произнесла угрожающим шепотом:

— Просто пойди и возьми ее, глупая девчонка! Киннитан подскочила от неожиданности. Никогда прежде она не боялась Луан.

— Да-да, конечно.

Около беседки она невольно замедлила шаг, прислушиваясь, не прячется ли в кустах убийца. Но зачем Луан прибегать к столь грубым мерам? Может быть, автарк решил, что Киннитан больше ему не нужна? Может быть, внутри ее поджидала молчаливая Мокори — печально известная главная душительница?

Впрочем, Киннитан не настолько важная персона, а значит, убить ее поручили бы кому-нибудь вроде так называемой «садовницы» Таниссы. Киннитан обернулась, но Луан разговаривала со слугами и смотрела в другую сторону. Голос ее звучал слишком громко и взволнованно.

Нервы Киннитан натянулись, словно струны лютни. Когда из тени появился мужчина, она негромко вскрикнула.

— Тихо! Мне кажется, вы ищете вот это, — сказал он, протягивая ей шаль из чудесного шелка. — Не забудьте ее, когда будете уходить.