Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
— Эй, Шост! Покажи, что у тебя с рукой?
Нехотя парнишка повиновался, показывая правую кисть и ладонь.
О боги!
На правой ручонке бедняги не хватало двух пальцев, отсеченных ровно, словно ножом — работа проворной твари. Ладонь и кисть потемнели, начали опухать. Не слыша всхлипов и охов девчонок, Себастьян по-эльфийски выругался и остановил всех:
— Стоять! Шост иди сюда! Надо обработать рану, а то худо будет… к Дьену, сгниешь до утра! Заживо…
— Ох, и прыткие, насекомые! Дай тока поближе добраться!.. Дай тока…
— Береги дыхание Томьенн и
Пятерка крысоподобных гончих гнала на передке отряда, попятам настигая двоих "кроликов". Горан неустанно обзывал дайкинов самыми последними, унизительными словцами, не щадя слух и не соблюдая приличий в команде. А кому нужны правила в военное время при боевом задании? Эльфы такими пустяками никогда не заморачивались, поступая прямолинейно и конкретно, здесь не дворцовые тонкости и интриги, — здесь поле боя.
— Томьенн! Томьенн, спускай ищеек всле-ед! Надо осади-ить "животных"! — предложил неугомонный Горан.
За ними цепью бежали мечники, в легкой кольчуге и с мечами наизготовку, не поспевая за быстроногими разведчиками и эльфарами. Томьенн заорал заклятье-след, мутанты сорвались в бешеный галоп, удаляясь постепенно от своих хозяев.
— А мож… за-алп?
— А-а-а! — махнул рукой на ходу Видх. Некогда! Надо брать живыми!
Фигурки двух дайкин замелькали в полосе видимости. Ага, вот они хорошие! Вот они родные!
И тут на тебе!
"Видх! Видх! ВИДХ!!!"
"Я слу-ушаю!" — на бегу ответил старший эльфар мысле-связи.
"Назад! Осади отряд!"
"Но, ваше…"
"Ты что оглох? Я приказываю: остановись!"
"Да, ваше величество, повинуюсь и исполняю!" — подобострастно и озадачено покорился Видх, на месте развернулся и в голос громко приказал подчиненным:
— Томьенн, разворачивай ищеек обратно!.. Чего вылупился? Исполняй! — Гаркнул командир.
Недоумение и ошарашеность, на лицах эльфов читался однозначный вопрос: почему в столь выгодную ситуацию прекращать преследование? Зачем возвращать ищеек, если цели так близки? Да что же, в конце концов, творится?
Видх с каменным выражением, вновь отошел от группы, опять возобновилась связь с королем Общины.
"Уже лучше. Я часом подумал, тебе слух заложило? Тогда слушай дальше: я повелел вернуть половину карательных групп и разведотрядов в Эльфран. Эль-Фарону нужна помощь…" — монарх сделал паузу.
"Мой король, Община в опасности? Нападение? Вам угрожают?" — встрепенулся эльфар.
Сульян обмысливал, как лучше сказать.
"К сожалению и огромной вероятности… да. У нас проблемы с брашами, Видх. Они не отвечают и полностью не реагируют на наши контакты. Команды. Круг вынес предположение, что стражи каким-то чудом избавились от магического контроля. Никому не секрет, что брашей сдерживала ритуальная магия, и неясно как будет дальше?.."
"О, всемогущий Дьен!" — вырвалось у Видха в подсознании и в слух, собратья по отряду напряглись и насторожились, чувствуя нехорошие новости.
"Именно. Нам поможет лишь Дьен и могущество Круга!"
"Община отрезана от…"
"Не паникуй, мы еще контролируем барьер и имеем достаточно сил, для предотвращения прихотей двух сотен фантомов, тем ни менее, общий сбор на границах Эльфрана. В лес не входить! Браши опасны для нас, не меньше, чем твари
Связь резко оборвалась.
Командир-эльфар мрачно сплюнул в высокую, сочную траву.
День ото дня лучше!
— Не молчи, говори! Опять что-то стряслось? — горел нетерпением Горан.
Видх окатил всех суровым взором.
— Браши взбунтовались!..
— Не может быть?!
Мастер Матеус застыл в одной из заросших рытвин, оглядываясь через плечо. Чудеса! Трюк! Фантазия воспаленного рассудка?
Лайк, правда, ничего не почувствовал, продолжал дальше бежать, пока тоже не остановился, и, скривившись, перевел дух.
— Почему ста-али? Поче-ему…
— Эльфы назад повернули…
— Ч-что??
— Говорю, назад… повернули.
Матеус с Лайком поражено окаменели в густом крапивнике, там, где некогда разыгравшаяся не на шутку магия, оставила в земле порядочный след: метров в сто — котлован. Это ж чем надо было таким шандарахнуть, чтобы выжечь клапоть грунта?
— Выходит, спасены?
— Не знаю, Лайк, но придерживаюсь старого плана.
— Это, какого еще, позволь узнать, плана? — насторожился начальник Откосых гор.
— Разведать Серую Плешь.
Лайк моментально нахмурился. Опять! Ведь решили: бежать до овражников, а затем, огибая их местность прямиком до Королевского леса, и плевать, что долго, аж две седмицы, главное — остаться в целости и сохранности. А он снова за свое.
— Долг превыше всего!
Лайк скрытно от товарища сощурился, заладил: долг-долг! Как будто других интересов не существует? А жизнь? А собственная шкура его не интересует?
— В общем Лайк, ты как хочешь, но…
— Да перестань! Успокойся! — Разозлился в край мастер. — Словно маленький!
И им ничего больше не осталось, кроме как повернуть к Серой Плеши. Голод и жажда начинали потихоньку терзать. А Матеус все гнул свое: долг-долг-долг!..
Они обессилено скатились в низхолмье, к одному из северных русел тонких жил-речушек, бравших свои начала из свежих, незараженных каналов Улей Грез. Себастьян с посеревшим от истощения и усталости лицом, еле-еле выдавил из себя доходчивое объяснение для девчонок: в рукавах отдельных каналов от гнилых болот единственное их спасение, их шанс найти воду и отдых. Для вельможек такое объяснение оказалось сложным и маловероятным, а для подмастера — и вовсе, слова полукровки достигли до обморочного состояния Шоста, в которое привело его ранение на мосту, обернулось размытым и полупровалом в какофонии кошмаров и видений. Храмовницы с двух сторон придерживали шатающегося на ходу бойца, а в аварийных ситуациях, когда тело Шоста готово было вот-вот рухнуть и скатиться в кювет, поспевал вездесущий, хоть и насупленный, но довольно крепкий еще Себастьян. С полета ястреба ихние силуэты на выгоревших холмах Василискового края казались жалкими и карикатурными, немощными до слез и убогими до жалости. И было совестно даже намеком предположить, что на такие никчемные с высоты полета хищника создания, могли посягнуть вышколенные и безжалостные воины, коими являлись каратели эльфы. Тем ни менее преследование продолжалось, если даже временно наши беглецы имели фору перед отрядами остроухих!