Марш мародеров
Шрифт:
– Я б еще копье сделал.
– Хал достает свой нож, вертит в руках.
– Примотать веревкой к палке - и хабах!
– Сделаем, сделаем, если нужно будет, - кивает Ник.
– Веди давай на это свое Зорге.
Очередной поход по мертвому городу поначалу не сулит никаких неожиданностей. Дождь стихает, выглядывает солнце. Мокрые листья, трава, лужи на дорогах - все блестит, отовсюду, слепя глаза, прыгают солнечные зайчики.
– Хорошо как.
– Эн с наслаждением вдыхает чистый после дождя воздух, напоенный лесными ароматами.
– Как будто всё, как раньше, как будто
– Было.
– Хал мрачно указывает на очередной закопченный дом, панельную пятиэтажку, выглядывающую из-за деревьев.
– Тут Старые Горки, район такой, блин. У меня тут телка… бикса… девушка жила. Вон в том доме, который черный.
Эн тоже мрачнеет, и всю дорогу до улицы Рихарда Зорге молчит.
С Танковой улицы друзья сворачивают на улицу Братьев Касимовых, обходят, продравшись через мокрую рощу американского клена, развалины длинной многоэтажки. Она не просто сгорела, как многие другие - судя по всему, тут произошел сильный взрыв. От большого жилого дома осталась лишь часть стены с оконными проемами, торчащая из заросшей шиповником груды обломков наподобие обглоданной кости.
Хал, руководствуясь ему одному ведомыми приметами, ведет Ника и Эн дворами, по внутриквартальным проездам, периодически отпуская короткие комментарии:
– В том доме пацан знакомый жил, Генка Трубач. Он траву курил, в трубку забивал специальную, блин. Вот тут у нас махач был с горкинскими. Там колледж, дискотеки делали. Мне башку монтажкой разбили, козлы.
– Долго еще?
– не выдерживает этого экскурса в богатую событиями, но довольно однообразную жизнь Хала Ник.
– Почти пришли. Сейчас мимо ларьков пройдем - и налево.
Ларьки, вернее, то, что от них осталось - красные каркасы и груды битого стекла вперемешку с мусором, - друзья проходят в гробовой тишине. Свернув с улицы во дворы, они видят на стене хорошо сохранившейся кирпичной девятиэтажки знакомый символ - круг и буквы: АК.
– Здесь люди есть, - принюхавшись, сообщает Хал.
– Дымом пахнет, блин. И вон, смотрите!
Он указывает на длинные глинистые валы, нанесенные дождевыми ручьями поперек дороги. Мягкая глина хранит глубокие отпечатки человеческих ног, в которых стоят мутные лужицы. Друзья подходят, останавливаются.
– Трое в обуви шли. И двое босиком, - говорит Ник.
– С фига ли они босые-то?
– удивляется Хал и тут же сам отвечает на свой вопрос: - Разули, наверное. О, зырьте, а тут один босой упал! Похоже на вмятину от тела!
Оплывшая вмятина в глине действительно напоминает по форме человеческое тело.
– Причем от женского. И голого, - подает голос Эн.
– А отпечатков рук не видно, блин.
– Хал вертит головой.
– Чё она, пьяная, что ли, была - мордой в грязь падать?
– Связанная, - тихо говорит Ник.
– Здесь трое мужчин провели двух босых женщин. Одна из женщин была без одежды и со связанными руками.
Эн испугано ойкает.
– Кремлевские, - убежденно произносит Хал и зло матерится.
– Если что - сразу бежим, - предупреждает друзей Ник.
– Нам с этими аковцами пересекаться ни к чему.
Однако его опасения оказываются напрасными -
– Тук-тук! Кто в теремочке живет?
– Чего надо?
– сердито отвечает из глубины магазина недовольный мужской голос.
– Шнур капроновый, гвоздей, лески, топор бы еще хорошо и пассатижи, - не смущаясь, перечисляет Ник.
В магазине хохочут, причем ясно слышно, что обитателей «Мастера на все руки» явно больше, чем один.
Доносится шарканье шагов, грохочет отодвигаемый шкаф и на пороге возникает мужик лет тридцати пяти, небритый, опухший, с налитыми кровью глазами. От него несет застарелым потом и псиной. Одет он, тем не менее, в чистый спортивный костюм, на ногах - резиновые шлепанцы. В руках житель и, видимо, хозяин магазина сжимает кусок водопроводной трубы с навинченной на него массивной переходной муфтой. Таким оружием при желании можно размозжить голову любому незваному гостю.
Ник отступает на несколько шагов. Хал и Эн придвигаются к нему. Рука татарина исчезает под курткой, сжимает рукоять ножа.
Некоторое время на крыльце стоит тишина - мужик разглядывает пришельцев, с трудом ворочая выпученными глазами.
– Откуда?
– интересуется он наконец, дохнув многодневным перегаром.
– Из Цирка, - отвечает Хал и опускается на корточки.
– Под кем сидите?
– Под Асланом. А ты?
– Тоже. Кремлевская крыша, - со вздохом отвечает мужик и принимает точно такую же позу, что и Хал.
– Что дать можете?
Ник облегченно выдыхает - вроде пронесло, драки не будет, начинается разумное толковище.
– А чё надо?
– спрашивает Хал.
– Девку.
– Мужик тычет дрожащим грязным пальцем в Эн.
– На час. Нас трое, все путем будет. За это получите шнур - два мотка, ведро гвоздей, лески катушку и топор. Водка нужна? У нас есть. Три бутылки дам, но это будет полтора часа. Идет?
Эн возмущенно набирает в грудь воздуха, готовясь выпалить что-то очень гневное и злое, но Ник, уверенный, что Хал сейчас даст достойный отпор хозяину магазина, обнимает ее за плечи и шепчет в розовое ушко, украшенное серебряной сережкой-звездочкой:
– Молчи!
– Давно бухаете?
– словно и не слыша предложения мужика, лениво осведомляется Хал.
– Неделю, - мычит мужик.
– Ё-ё, надо завязывать. Ну, что, вы согласны? Если нет - валите к бебеной маме, я спать хочу!
Эн открывает рот, чтобы послать похмельного сластолюбца по уже озвученному адресу, но ее опережает Хал. Спокойно кивнув, он говорит:
– Согласны. Пошли внутрь, товар покажешь.
И не дожидаясь ответа, поднимается. Мужик хмыкает и тоже встает.