Марш мародеров

Волков Сергей Юрьевич

– Кровь уже свернулась, блин, - сообщает он друзьям, догнав их возле магазина с обрушившейся крышей.
– В спину били. Два раза, блин. Чем-то тяжелым и острым. Потом башку отрубили. Губ нет, языка нет…

– Хватит!
– истерично вскрикивает Эн.
– Замолчи!

– А чё?
– ухмыляется Хал.
– Как было, блин, так и говорю.

– Ты что, эксперт? Патологоанатом?
– недовольно прищуривается Ник.

– Какой еще эксперт… - Хал мрачнеет.
– У нас пацана со двора

убили в прошлом году. Махач был, блин. Семь ножевых. Ну, потом менты, блин, скорая, труповозка. Я рядом стоял, нас допрашивали - чё почём хоккей с мячом, блин. Ну, наслушался, как они описания на диктофон делают…

Обогнув серую многоэтажку, друзья выходят на перекресток, густо заросший молодыми рябинами. Под ногами скрипит смешанное с землей битое стекло - от ларька на углу остался один ржавый остов, внутри темнеют неопрятные кучи покоричневевшей бумаги. Светофор поодаль венчает лохматое воронье гнездо.

– Тихо!
– Ник вскидывает руку.
– Слышите?

– Чё там, чё?
– Неугомонный Хал выскакивает вперед, застывает возле косо стоящего на дороге «Камаза».
– Орет кто-то?

– Или поет… - неуверенно говорит Ник.

– Пойдемте обратно, - с жалобной ноткой в голосе просит Эн.

После страшной находки у автобусной остановки девушка сильно напугана.

– Погоди.
– Хал вертит головой, как охотничья собака.
– Надо же узнать, блин!

– Точно - поет. Слышите?
– Ник машет рукой влево.
– Там вроде.

Ветер на мгновение стихает, и в наступившей тишине становится ясно слышен плывущий над мертвым городом далекий голос:

– …беззаконие моё я знаю, и грех мой всегда предо мно-о-ою. Тебе, Единому, я согрешил и злое пред Тобою сотворил, - да будешь оправдан в словах Твоих и победишь, если вступят с Тобою в

су-у-уд[8]…

– Как в церкви, - шепчет Эн и тут же начинает торопить своих спутников: - Пошли, пошли!

– С ума, наверное, кто-то сошел, - предполагает Ник.

– Да давайте сходим, глянем, чё там за движуха, блин?
– азартно пританцовывая на месте, предлагает Хал.
– А чё?

– Если на помощь не зовет, значит - нам там делать нечего, - веско режет Ник.
– Пошли в Цирк, темнеет уже, а тут еще топать и топать. Хватит с нас на сегодня…

– Вон, Дом Кекина, видите?
– Хал указывает на большое здание, выстроенное на углу улиц Горького и Галактионовской.
– Там, блин, магазин был продуктовый. Айда, поглядим, может, чё осталось.

Ник недовольно кривит губы - больно уж место ходовое, наверняка люди уже побывали здесь, причем не раз.

– Какой красивый дом, - говорит Эн, разглядывая башенки

и стрельчатые готические

окна.
– Был…

Некогда серое, теперь здание стало почти черным. Мрачный, загадочный дом возвышается над соседними постройками. Он и вправду похож не на жилой доходный дом, выстроенный на средства купца Кекина в начале двадцатого века, а на старинный замок, полный леденящих кровь тайн прошлого. Стекла в окнах полопались, осыпались, и кажется, что дом ослеп. Он похож на многоглазый каменный череп.

Двери в магазин приоткрыты. Внутри колышется густой мрак.

– Огонь надо, - деловито говорит Хал, вытащив из-за пазухи несколько свернутых бумажных листков.
– Спички бар[9]?

– На.
– Ник протягивает ему большой желтый коробок с надписью «Охотничьи».

Эти спички Бабай нашел в туристическом отделе ЦУМа. Их было много, несколько ящиков. Головку каждой спичинки покрывала защитная нитроцеллюлозная пленка, а сама спичка была пропитана нафталином - для защиты от влаги и горения даже на сильном ветру. Свою находку Бабай берег как зеницу ока, выдавая тем общинникам, которые выходили в город, всего по пять спичек.

– Только по мере необходимости!
– говорил он при этом.
– Жесткая экономия! Понятно?

Сейчас как раз и наступает эта самая необходимость. Хал входит в двери, чиркает спичкой о коробок - валит едкий сизый дым - и поджигает свернутую в жгут бумагу.

Мятущееся пламя выхватывает из темноты кучи мусора, битое стекло на полу, угол барной стойки, свисающие сверху провода.

– Это не магазин!
– громко говорит Ник, проходя вперед.
– Это кабак, что ли? В смысле - ресторан.

– Тьфу, блин!
– раздосадовано восклицает Хал.
– Точняк! Тут пивной ресторан был. Перепутал я. Ну чё, пошли отсюда?

Ник пожимает плечами:

– Пошли…

– Постойте, - останавливает их Эн.
– Смотрите, плакат…

Хал поднимает свой импровизированный факел повыше, осветив на удивление хорошо сохранившийся лист глянцевой бумаги. Это постер к голливудскому фильму «Дракула»: лицо мужчины с длинными оскаленными клыками, летучая мышь на фоне полной Луны и лежащая навзничь блондинка в открытом платье.

И кровь. Ненастоящая, нарисованная кровь, стекающая по подбородку вампира.

Под плакатом уцелел небольшой столик, а на нем - высокий пивной бокал с логотипом известной пивоваренной компании.

– Как новый, - говорит Ник, берет бокал в руку и тот вдруг рассыпается мелким стеклянным крошевом.

– Карты. Пластиковые.
– Хал, пошарив по столу, двумя пальцами берет белый прямоугольник.

– Не трогай!
– кричит Эн.
– Брось!

– Ты чё?
– удивляется парень, выронив карту.