Марш к морю
Шрифт:
– Поднять знамена!
– Растар разразился хриплым смехом.
– Давайте воткнем их внутрь!
– Поднять знамена!
– Хонал передал приказ голосом, способным разбудить дюжину поколений мертвецов, и вскочил на собственного свежего цивана. Он вытащил первую пару своих револьверов и поднял их над головой.
– ШЕФФАН!
– завыл он, как охотящийся атул-грак, и голоса еще четырех тысяч тяжелой кавалерии прогремели своими собственными глубокими боевыми кличами, когда они вырвались из джунглей позади него.
* * *
–
– Камсан поднял голову, когда лающие голоса прорезались сквозь стук дождя, и он узнал штандарты во главе атакующего отряда.
– Вот в чем все дело.
– Это тот глупый, трусливый принц, который руководил побегом из Тердана, когда он сбежал, - проворчал один из его приспешников, когда он тоже узнал знамена.
– Хорошо. Пришло время раз и навсегда покончить с этой линией наследства.
Военачальник посмотрел на знамя павшего Тердана, приближающееся к нему сквозь дождь, и почувствовал себя значительно менее оптимистично, чем подчиненный вождь.
– Его дядю было не так легко убить... или он был труслив, - отметил он.
– Как и его отец, и я думаю, что нас вот-вот покусают. Но ты прав - теперь мы поохотимся на них на досуге. Больше особо ничего не нужно делать. Кроме того, если мы не убьем их сейчас, на следующей неделе они опять вернутся.
Камсан не предпринял никаких усилий для координации фактической атаки. Пытаться было бы бессмысленно, поскольку воины-боманы, преследующие врага по горячим следам, плохо реагировали на направление. Две или три тысячи аркебузиров уже неохотно отступили от передних рядов, поскольку дождь сделал их фитильные ружья практически бесполезными, но остальная часть войска только ускорила шаг.
Камсан был прав насчет того, что должно было случиться с его ведущими воинами, но даже он не понимал, насколько плохо это будет на самом деле. Боманы были опытными бойцами против кавалерии Лиги, и им следовало бы знать лучше, но они также были индивидуалистами, которые сражались по отдельности. И, как почти всегда случалось, когда враг убегал от них, они были больше озабочены тем, чтобы догнать своих убегающих врагов до того, как кто-нибудь другой догонит их и украдет у них честь атаки, чем поддержанием чего-либо отдаленно похожего на построение. Первые пять или шесть тысяч, вышедших из городских ворот, открыли относительно широкий разрыв между собой и своими товарищами, когда они пробивались сквозь дождь вслед за солдатами Растара, и - что также случалось с несчастливой частотой - они были близки к тому, чтобы попасть в окружение, когда "бегущая" кавалерия повернула на них, потому что никто из их соплеменников не был в пределах досягаемости, чтобы поддержать их.
Все это было довольно удручающе для Камсана, который провел последние полгода, ведя тяжелую борьбу, чтобы научить своих соплеменников хоть какой-то осторожности и дисциплине, но это было неудивительно. И если быть справедливым к его воинам, они точно знали, что должно было произойти. Но они также знали, что дождь выведет из строя большинство колесцовых замков северян, и они все еще могли похвастаться наполовину большей численностью, чем кавалерия. Они собирались понести потери, но они также нанесут потери и должны быть в состоянии, по крайней мере, занять врага и прижать его к земле, пока их более медленные соотечественники не смогут наверстать упущенное. Кроме того, это была бы их первая возможность убить кого-нибудь почти за пять месяцев, и они ревели в голодном предвкушении.
Часть этого предвкушения превратилась в удивление минутами позже, когда атакующая кавалерия открыла огонь, несмотря на дождь. В обычных условиях дождя колесцовые замки конных войск обычно работали, по крайней мере, немного лучше, чем фитильные замки, но оружие этих кавалеристов работало не просто "немного" лучше.
– Как, черт возьми, они стреляют из этих чертовых штуковин под дождем?
– потребовал Камсан, когда он и остальная часть основного отряда побежали за авангардом, а затем прорычал новое проклятие, когда Хирин Р'Эса, вождь уалты и один из самых верных сторонников военного лидера, упал с дырой размером с кулак в груди.
– Как бы они это ни делали, я рад, что их не больше этих!
– Теперь это не принесет им много пользы, - ответил его приспешник с дикой ухмылкой.
– Теперь они на пределе досягаемости топоров.
* * *
– Какой молитве научил тебя Роджер?
– хмыкнул Растар, убирая в кобуру свои дымящиеся револьверы.
– Боги, за то, что мы собираемся получить, пусть мы будем по-настоящему благодарны, - крикнул в ответ Хонал. Он ухмыльнулся по-человечески, обнажив зубы под дождем, а солдаты вокруг него засмеялись.
– Неважно, - пробормотал Растар, поднимая свое копье. Дождь топоров пробивал брешь в его рядах, и он не был готов понести слишком много потерь в том, что на самом деле было не чем иным, как гигантским финтом.
Кавалерия врезалась в первую шеренгу варваров и снесла ее прочь. Боманы уже были шокированы и сбиты с толку массированным револьверным огнем. Солдаты Растара выпустили в них более двадцати тысяч двадцатимиллиметровых снарядов. Стрельба со спины движущегося цивана никогда особо не повышала точность, но боманы были крупными мишенями, и лавина пистолетных пуль убила почти треть их переднего ряда на месте и ранила еще больше из них.
Длинные копья северян легко уничтожили остальную часть первой шеренги. Рычащие, обученные войне циваны топтали и рвали, когда они скакали по раненым, отрывая руки и даже головы со злобным наслаждением, и крики боманов, минуту назад предвкушавших победу, превратились в вопли дикой агонии, когда выжившие из Тердана и Шеффана совершали кровавую месть. Что еще лучше, по крайней мере половине солдат Растара удалось удержать свои копья, когда они прорвались через переднюю шеренгу, и они использовали их с хорошим эффектом на следующей, убивая варваров перед ними. А затем кавалерия прорвалась в брешь между основными силами боманов и тем, что было авангардом. Две трети или больше этого авангарда теперь были трупами, и, за исключением нескольких человек, захваченных боевым безумием, большинство выживших бежали изо всех сил.
По самым скромным подсчетам Растара, его четыре тысячи человек, должно быть, убили по меньшей мере столько же варваров, и крики ярости и ненависти от остального воинства боманов были музыкой для его ушей. Очевидно, он и его солдаты достигли своей главной цели; что бы ни случилось дальше, варвары никогда не перестанут преследовать их. Типичный кровожадный боман позаботился бы об этом, но никогда не помешает убедиться, что они поняли намек, и Клэнд и остальная часть резерва ждали именно этого... предполагая, что он и Хонал смогут вернуть своих людей на тропу до того, как их настигнет следующая волна варваров. Следующая волна была больше - намного больше - и, несмотря на все их безумие, боманы не были настолько глупы, чтобы предложить ему еще одну возможность, подобную предыдущей. Нет, эта волна сосредоточится главным образом на том, чтобы прижать кавалерию, в то время как другие воины будут обходить их с флангов, и это означало, что пришло время уходить.