Марсала
Шрифт:
Но нет… Шли годы, девушки сменялись десятками, каждый раз всё меньше и меньше времени задерживаясь рядом со Стрельцовым, а переоценкой ценностей даже и не пахло.
И как же это на самом-то деле было замечательно, что Рита не стала одной из них! Это сейчас она смотрит на все похождения Павла с высоты уже имеющегося опыта, и не удивляется ничему, тогда же… тогда она запросто могла потерять голову от своего начальника, и неизвестно, чем бы всё закончилось, где бы она была сейчас и добилась ли всего, что имела ныне.
Могла бы. Но не успела.
Она
9
Квартира вновь встретила Маргариту тишиной. Просторная, современно обставленная, стерильно чистая. Пустая. Зря она снова пропустила тренировку в зале… И вроде сил на физические нагрузки не было, но пара часов ничегонеделания наедине с собой, пока она не сможет наконец заснуть, сейчас казались девушке пыткой.
Кота что ли завести? Красивого, гладкошёрстного, с тёмными носом, ушками и лапками, вроде такие называются тайскими. Чтобы не было так тоскливо по вечерам… Но даже коту нужны уход и внимание, а этого она, к сожалению, не может пообещать.
Можно было, конечно, пробежаться по отчёту, копия которого уже пару часов назад висела на электронке, но от цифр и так рябило в глазах, и пересиливать своё нежелание снова погружаться в работу Рита не стала.
Решив оставить дела на завтра, она приняла душ, без аппетита поковырялась в разогретой еде из холодильника, оставленной вчера домработницей. Откупорила бутылку вина, плеснув себе в бокал чуть больше половины, и решила снова заглянуть в чат. Но не успела — трель телефона оповестила о входящем звонке.
«Мама» светилось на экране. Рита обречённо вздохнула, но стиснула зубы и ответила.
— Привет.
— Ну неужели! — без каких-либо приветствий раздалось с того конца.
— Что-то срочное, мам?
— Ты куда-то торопишься? Впрочем, я не удивлена — звонок матери для тебя всегда что-то второстепенное…
— Мам, не начинай! Я жутко устала, ты же знаешь мой график.
— Могла бы хотя бы в выходные выделить десять минут на разговор с родителями! Мы уже забыли, как ты выглядишь, теперь ещё забудем и голос!
— Ты драматизируешь.
— Да, драматизирую, — не стала отрицать очевидного Вера Андреевна. — Но вы меня сами выводите! Все до единого! И это — с моим-то давлением! — начала было заводиться она, но неожиданно быстро успокоилась. — Ладно, шут с ним, с давлением… Карина тебе не звонила? Насчёт юбилея?
— Нет, не звонила.
— Так и знала! Ни на кого нельзя положиться, опять всё на мне…
— Что вы решили? — предвидя очередную тираду любящей пострадать на ровном месте матери, Рита тут же перевела разговор на конкретику.
— Отец против ресторана! Упёрся, как высокогорный баран. Ты же его знаешь! Если втемяшил себе в голову что-то, переубедить его невозможно!
— Разве бараны бывают высокогорными? — вопрос был риторическим, и Рита прикусила язык, уже жалея, что он сорвался с языка. Но маман, как ни странно, не стала бурно реагировать в ответ. — Мамуль,
Это было извечным камнем преткновения родителей — маме хотелось, чтобы «дорого-богато», чтобы банкет в ресторане, чтобы куча друзей и родственников, чтобы платье и причёска… Папа же терпеть не мог подобные сборища, и любой праздник предпочитал провести на обустроенной загородной даче, в семейном кругу, среди детей и внуков, поджарив замаринованное по его фирменному рецепту мясо на углях, посидев вечерком в беседке на свежем воздухе, затопив на ночь баньку… И даже грядущий шестидесятилетний юбилей, похоже, собирался провести именно так, не поддаваясь на уговоры и требования супруги.
Если бы Веру Андреевну действительно интересовало мнение Риты, та бы полностью встала на сторону отца — пафосных банкетов ей хватало за глаза. Хотя и день в окружении их шебутной семейки — тоже ещё то испытание на прочность нервной системы! Но зная взрывной характер матери, Рита не спешила категорично заявлять о своих соображениях на этот счёт, пообещав, что поговорит с папой и постарается его переубедить. Заранее зная, что переубедить не получится. Есть вещи, в которых Георгий Алимович Саламов был непреклонен, несмотря на свою, казалось бы, покладистость. Маргариту всегда удивляло, как её родители, эти настолько противоположные по своему складу характеров люди, столько лет счастливо прожили в браке. Но факты — упрямая вещь… И хоть окружающим иногда казалось, что её отец явно время от времени должен яро желать придушить мать, он только посмеивался в короткую бороду, с любовью глядя на свою драгоценную Верочку.
Нет, Маргарита искренне любила свою семью — родителей, сестёр, племянников. Но это не мешало ей быстро уставать в их шумной компании. Поэтому она не рвалась каждые свободные выходные проводить вместе. Раз в пару месяцев — это был тот максимум, которого она старалась придерживаться. С сёстрами Рита поддерживала дружественно-нейтральные отношения, слишком уж разный уклад жизни был у неё, незамужней и бездетной карьеристки, и у них двоих, счастливых в своих заботах и хлопотах жён и матерей, чтобы быть «на одной волне».
Выдохнув после разговора с матерью, Маргарита всё-таки переместилась на диван, прихватив с собой ноутбук, чтобы залезть наконец в «клуб анонимных фотографов» и узнать последние новости о поездке в Лесогорское. В своём желании сбежать в осенний лес, к прохладному и свежему горному воздуху, подальше от дурдома, что творился в её жизни, она только утвердилась за прошедшие пару дней. А звонок и вовсе стал точкой кипения. Хотелось в кои-то веки провести выходные подальше от «Аскеллы» с её вечным авралом. А также от матери с её страданиями по поводу отцовского юбилея. Ну и, конечно, от начальника с его не поддающемуся логике поведению, намёками и подарками.