Марс. Книга 2
Шрифт:
Хрулёв провёл ключ-картой по светящейся щели у двери и сделал мне приглашающий жест.
– Прошу.
Я шагнул в открывшийся проход. Крохотная комнатка с монолитными стенами и конторка с высоким крутящимся стулом у стены напротив входа. Над конторкой засветилась панель информ-устройства. Ресепшен по-марсиански. На Земле, с её избытком населения, подобными вещами занимаются живые люди, но для Марса это непозволительная роскошь.
Я назвал себя и вложил полученную от Леннарта ключ-карту в считывающее устройство. На экране
Цена, конечно, высокая, но не запредельная. Только вот удостоверения личности – вживленного в ладонь чипа с кодом-доступом к банковскому счёту и прочим прелестям земного социума у меня не было. У членов команд космических судов они заменялись электронными картами с обычными счетами, на которые переводились заработанные средства. По возвращению на Землю чипы личности восстанавливались. Связано это было с тем, что вживляемый нейрочип связи с компьютерной сетью корабля вступал в конфликт с уже вживлённым чипом личности, поскольку одни и те же нейромедиаторы носителя использовались для разных целей.
Разумеется, мои средства – Условно-Денежные Единицы – conventional monetary unit, никуда не делись и через день-два я смогу ими пользоваться. Но что делать сейчас?
Я растерянно огляделся и встретил сочувствующий взгляд Хрулёва.
– Вы введите в графу оплаты своё имя и должность.
Я машинально послушался.
Надпись «оплатить» исчезла, сменившись надписью «оплачено».
– Всем эвакуированным с «Дайны М» начислен минимальный для проживания размер УДЕ, пока не восстановят собственные средства экипажа и пассажиров, – объяснил Хрулёв. – У вас они сейчас на ключ-карте, потом, если уедете от нас раньше, переведём, куда скажете.
– Спасибо, – сказал я, проверяя начисления. 270 условно-денежных единиц. Что ж, вполне.
– Не за что, – сказал Хрулёв. – Я-то здесь при чём? – Он шагнул во внезапно протаявшую в монолитной стене дверь.
– И всё равно – спасибо!
Я, в свою очередь, вошёл в другую открывшуюся дверь.
Стандартный гостиничный номер: комната с широкой кроватью, затемнённый пластик окна. Столик с консолью компьютера и жёсткий вращаюшийся стул. Встроенная дверь в душевую. Вот и всё. Стандарт. И причём здесь Хилтон?
Стянув комбинезон, я убрал его во встроенный шкаф.
Хотелось есть. Можно было бы поискать в компьютере ближайшее ночное кафе, наверняка здесь есть какое-нибудь дежурное, а то последний раз мы с Дашей перекусывали в вахтовом посёлке утром. Даша...
Чем я вообще занимаюсь? Следовало бы обдумать всё, случившееся за последние два дня, начиная с катастрофы, но в голову упорно лезли воспоминания о Дашиной улыбке, больших, иногда сердито прищуренных, синих глазах, напоминающем весеннюю капель смехе.
На консоли прозвучал гудок вызова. Хрулёв. Интересно, что ему нужно?
Я
– Я прошу прощения, – чопорно произнёс Хрулёв, – но мне, кажется, что вас оставили голодным?
– Ну…да, – сказал я. – Только не «оставили»: кормить меня никто не обязан…
– Бросьте! – перебил Хрулёв. – Обязаны – не обязаны. – Он поставил на стол длинный пластиковый контейнер и открыл. – Угощайтесь.
– Благодарю. – Я достал из контейнера завёрнутую в салфетку ложку. – Пахло одуряюще вкусно.
– А хотите выпить? – вдруг предложил Хрулёв, глядя, как я расправляюсь с порцией гуляша. – Не подумайте ничего, но после крушения «Дайны М» мы все на взводе.
– Даша говорила – сердечники к преобразователям.
Я провёл рукой по стене над консолью, открыл встроенный бар. Он был пуст, если не считать бутылки с водой и колбочки с соком. Рюмки, правда, имелись.
– Доставайте-доставайте. – Хрулёв вытащил непонятно откуда небольшую плоскую фляжку.
Он свинтил крышку и разлил светло-коричневую жидкость.
Коньяк и очень неплохой.
Я вытер салфеткой ложку и протянул Хрулёву, но тот лишь покачал головой.
– Спасибо, не нужно. Коньяк вообще не закусывают, да и пить его следует из специальных бокалов. Это я уж так – чисто по-русски. Вы ведь русский?
– Марсианин, – пробурчал я с набитым ртом, – теперь.
– Теперь мы все марсиане. – Хрулёв налил ещё. – Предлагаю перейти на «ты».
– Поддерживаю. – Я сунул ему руку. – Илай.
– Сергей.
Мы чокнулись и выпили. Сергей налил ещё по одной, но пить не торопился. Дождался, пока я закончу трапезу и, положив ложку внутрь пластикового бокса, закрою крышку, лишь тогда пригубил напиток. Я блаженно откинулся на стуле и последовал его примеру, хотя и пить уже не хотелось.
– Даже не знаю, с чего начать, – сказал Хрулёв. – Если честно, просто никто из наших больше в гостинице не живёт, у всех свои апартаменты. А я на срыве. Сердечники – моя епархия, и сегодня в Администрации на них официально поставили крест.
– Сочувствую. – Мы помолчали. – А почему ты живёшь в гостинице?
Сергей скривился.
– У меня коттедж в Северном, мы там с женой живём. Работаю большей частью на зондах. Зачем мне ещё комнаты?
– Действительно, – согласился я. – А что, с сердечниками так серьёзно? Извини, вопрос дурацкий.
Сергей пожал плечами.
– Без атмосферы, конечно, не останемся. Но мы и так от графика отстаём, а без сердечников к зондам…
– А Дарья говорила, что вы наоборот – опережаете график, – припомнил я.
Хрулёв хмыкнул.
– Смотря какой. Если утверждённый Землёй для всеобщего пользования, то да, идём с опережением. А если наш внутренний, на который мы ориентируемся, то отстаём и сильно. Да ещё выбрыки марпоники!
– Ты о чём? – не понял я.
Сергей отхлебнул из рюмки, я скопировал, и он улыбнулся.