Марс пробуждается

Буренин Сергей Владимирович

— Видите ли, мистер Фаллон, — промямлил Сент-Джон, — аборигены неохотно общаются с нами. Их здесь, в Кахоре, считанные единицы. Вы же с ними больше контактируете, у вас под боком их столица, древний Рух. Я бы сам хотел, чтобы вы держали меня в курсе подобных событий…

— Господи, да ведь и мне ничего конкретного не известно, — в тон собеседнику запричитал Эдд. — Только смутные слухи, одни слухи, и ничего больше. Вся надежда на успех вашего движения. Кстати, не надо ли подкинуть деньжонок для активизации работы?

Хью Сент-Джон мгновенно оживился и закивал:

— Да,

это было бы очень кстати, очень кстати. Вы знаете, мы хотим активизировать свою работу в Полярных городах. Все аборигены прямо-таки преклоняются перед тамошними Мыслителями, как перед божествами. Если мы привлечем на нашу сторону Мыслителей, то можете быть уверены, что все аборигены примкнут к нашему движению. А с «астро» мы всегда договоримся. Это будет полный успех! Мы повернем общественное мнение к нам лицом! Но мне, право, неудобно: мы и так уже слишком обязаны Компании. Возможно, для вас новая трата слишком обременительна.

— Успокойтесь, Хью, я пока еще не нищий. Так сколько надо на ваш новый грандиозный

— Думаю, пяти тысяч интеркредиток хватило бы, — почти не задумываясь, ответил председатель. — Да, пяти тысяч будет вполне достаточно.

— Хорошо, даю шесть тысяч,—великодушно кивнул Фаллон. — Понадобится еще — скажите. Чек отправлю сейчас же.

Глаза Сент-Джона затуманились:

— Прямо не знаю, что бы мы без вас делали, мистер Фаллон, — заворковал председатель движения. — Не знаю, как вас благодарить.

— Я не любитель сорить деньгами, — важно надулся Эдд. — Но Марс для меня значит не меньше, чем для вас. Меня очень волнует его будущее, и я всей душой желаю ему процветания. Что ж, успехов вам в вашем нелегком труде, мистер Сент-Джон. А сейчас прошу извинить — меня ждут неотложные дела.

— До свидания, мистер Фаллон. И еще раз спасибо за все ваши заботы.

Экран переговорника погас. Владелец «Земной горнорудной компании» расплылся в улыбке и повернулся к Штрому.

— Видел? Наивный слащавый дурак в лиловой рясе. А тоже ведь что-то-из себя строит!

— А ты уверен, что он такой уж дурак, — хитро прищурился Джаффа.

— На что ты опять намекаешь? — взорвался Эдд. — Да я это движение вскормил из ладони. Если мне понадобится, то достаточно будет подкинуть идею Сент-Джону, и его свора оторвет кому угодно голову, уверяя всех, что это и есть цель движения.

— Твоими бы устами, да мед пить, — усмехнулся Штром.

— Господи, Джаффа, да разве можно быть таким подозрительным? Во всем видишь какой-то подвох! — разозлился Фаллон. — Ты хоть себе-то доверяешь?

— Не-а, — с мрачной улыбкой ответил Штром. — Но именно поэтому я до сих пор живой и относительно здоровый.

Эдд Фаллон хотел было что-то ответить и даже открыл для этого рот, но ему помешал тревожный звонок срочной внутренней связи. Оба сразу позабыли о разногласиях. Эдд снова обернулся к экрану.

Когда Штром подошел поближе, чтобы тоже заглянуть в экран, на нем возник взволнованный, растрепанный человек в грязной спецовке. Мужчина так навис над своим аппаратом связи, что казалось, будто он так и хочет прыгнуть с экрана прямо в кабинет Фаллона. Его лицо было в ссадинах и крови.

— Неприятности на

пятом шурфе, — взволнованно выпалил он скороговоркой. — Новая бригада подняла бунт. Они как взбесились!

— Докладывайте по порядку, — властно и спокойно приказал Фаллон,

— Они напали на охранников, оглушили их своими кандалами. Отобрали несколько «Микки», — взволнованно тараторил дежурный. — Потом забаррикадировались вагонетками. Они вооружены!

— Ну, конечно, и разукрасили вас они тоже с помощью электрошокеров? — презрительно хмыкнул Эдд.

Дежурный вытер ладонью окровавленный лоб, посмотрел на испачканную ладонь и ответил:

— Нет, это они швырялись в нас рудой. Но какая разница! Я говорю, теперь они вооружены и будут прорываться к выходу! .

— Ладно, успокойтесь, я сейчас спущусь, — пообещал Эдд.

Он выключил аппарат связи и повернулся к Штрому.

— Сколько в этой бригаде человек?

— Тридцать два, — не задумываясь, ответил Штром.

Эдд Фаллон переключил канал связи, и на экране появился здоровенный венерианец-альбинос. За спиной этого верзилы можно было разглядеть пирамиды оружия и еще несколько таких же громил-альбиносов. Это были солдаты Объединенных вооруженных сил Венеры, охранники. Идея нанять их, чтобы держать рабочих в узде, принадлежала Джаффе Штрому. Он-то и следил, чтобы эта гвардия ни в чем не нуждалась. А гвардии требовалось хорошая жратва, упитанные и выносливые самки да время от времени кого-нибудь хорошенько избить. Все эти «блага» Штром предоставлял им в избытке.

— Варго, — распорядился Фаллон, — возьми с собой дюжину головорезов и отправляйся на пятый шурф. Захвати большой разрядник, он может пригодиться. Там ребята решили, что им все нипочем. Докажи им обратное. С моей стороны никаких претензий к вам не будет. Но, конечно, не забывай и об интересах Компании.

Глава пятая

Майо МакКолл сидела на своем обычном рабочем месте — в диспетчерской будке. Диспетчерская будка представляла собой стеклянный стакан, водруженный на трехметровой высоты постамент. Отсюда Майо хорошо был виден вход в пятый шурф, из которого постоянно выезжали вагонетки с рудой.

Но вот уже почти час, как из жерла рудника не выехало ни одной груженой вагонетки.

Майо была искренним последователем Хью Сент-Джона, это он и устроил ее на работу в «Земную горнорудную компанию». Однако сделал он это вовсе не из соображений благотворительности. На нее была возложена особая миссия, которую она с удовольствием согласилась исполнить и была этим чрезвычайно горда. Конечно, она подвергала себя большому риску, но что значит опасность по сравнению с конечной целью!

Вот уже три месяца она честно выполняла работу диспетчера и наконец-то дождалась своего звездного часа: на шахте произошло то, ради чего она и сидела здесь все это время. По обрывкам разговоров в системе общей связи она поняла, что на шахте бунт. Не просто какие-то там трения с руководством, а настоящий бунт! Масштабы заговора она определить не смогла, но это ее не очень-то и интересовало: ей нужен был сам факт.